После сытного обеда в отеле, где остановились Юинги, молодые люди легли спать. Спали крепко и, проснувшись на рассвете, горели желанием поскорее отправиться в путь. Они надели плотные рабочие рубахи, штаны из молескина и высокие кожаные сапоги. Свои длинные волосы Мара заплела в косы и уложила их вокруг головы венцом. В шапочке чулком, натянутой на самый лоб, она походила на стройного мальчика с тонкими чертами лица.

Гордон, его жена и Энди Холл стояли на пристани в синеватом свете зарождающегося утра и махали руками, провожая путешественников. За их спинами собрались друзья и группа любопытствующих горожан.

– Поосторожнее со змеями и не подхвати простуду! – крикнула Маре мать.

– А также будь умницей и пиши нам каждый день! – пошутил Гордон.

Сэм сидел на корме, уверенно держа руль. Мара смотрела на уменьшающиеся фигурки родных и друзей на пристани, пока они не скрылись в утреннем тумане, стелившемся над рекой. Потом она достала из ранца дневник – толстую тетрадь в кожаном переплете – и сделала первую запись:

«1 июня 1899 года.

Мы отплыли от пристани Грин-Ривер в 6.30 утра после прощального приема, вероятно, гораздо менее шумного, чем тот, которого удостоился при отплытии Джон Уэсли Пауэлл, если судить по его записям».

Следующие три дня записи в дневнике также носили светский характер. По берегам Грин-Ривер тянулись покатые холмы, и с обеих ее сторон зеленели буйные травы и кустарники – зрелище, приятное для глаза, но не слишком волнующее.

Вскоре они добрались до того места, где Грин-Ривер впадала в Колорадо, и поплыли по каньону. Ландшафт резко изменился: теперь над ними нависали крутые утесы высотой в тысячу футов; воздух же, еще несколько минут назад теплый и ароматный, стал холодным и каким-то липким. Более того, во всем пейзаже Маре чудилось что-то зловещее, и она вспомнила сказку, которую читала в детстве, – сказку о Черном Лесе в Германии, населенном ведьмами, демонами и злыми духами.

Сэм указал на широкую песчаную косу по левому борту:

– Вот подходящее место для ночлега. Здесь много сухих веток для костра. – Он повернул к берегу и крикнул Маре: – Помоги мне немного – греби по правому борту. Так мы удобно подойдем к берегу.

Их ужин, состоявший из вяленого мяса, картофеля и овощей, тихонько шипел в котелке над костром. Мара же тем временем вытащила свой альбом для зарисовок.

– Майор назвал это место Пламенным Ущельем, – сказала она.

Косые лучи заходящего солнца, отражаясь от скал, сверкали и искрились, заливая каньон ярким багрянцем.

– Понимаю, почему он его так назвал, – заметил Сэм. – Боже, какое великолепное зрелище!

Они поужинали и выпили горячего кофе. Говорили же только о предстоящих приключениях в Великом Неведомом.

– О Сэм! – воскликнула Мара. – Это будет наша первая ночь в Большом каньоне! Следовало бы захватить для такого случая бутылку шампанского и отпраздновать это событие.

– Вообрази, что кофе – это шампанское.

– О!.. – Она сморщила носик. – У твоего кофе вкус смолы.

Он подмигнул ей:

– Вот и хорошо. Он заклеит тебе рот, как и положено смоле, и твои внутренности завтра не промокнут, когда лодка перевернется.

– Если перевернется, ничего страшного. Все, что можешь выдержать ты, могу и я.

Луч закатного солнца осветил лицо Мары, и в глазах ее заплясали золотистые искорки.

– Но я знаю, как отметить нашу первую ночь и без шампанского.

Она произнесла эти два слова – «первую ночь» – с каким-то особым выражением, и сердце Сэма забилось быстрее.