ЛОБОВ: Кстати, обратите внимание на тех, кто руководил проведением этой операции. 2-м Украинским фронтом командовал Родион Яковлевич Малиновский,

3-м Украинским фронтом — Федор Иванович Толбухин. Оба они вскоре стали Маршалами Советского Союза, были награждены орденом «Победа». Начальниками штабов этих фронтов были Матвей Васильевич Захаров и Сергей Семенович Бирюзов — два будущих начальника Генерального штаба! А Малиновский — будущий министр обороны. Думаю, все это не случайное совпадение. В осуществлении этой операции принимали участие и многие другие известные военачальники.

НИКИФОРОВ: Вы говорите о полководческом искусстве тех, кто осуществлял руководство Ясско-Кишиневской операцией... А какую роль в ее разработке играла Ставка, Верховный главнокомандующий?

ЛОБОВ: Хороший вопрос! Мы, к сожалению, нередко уделяем стратегическому руководству неоправданно малое внимание. Уточню, что был Государственный комитет обороны, который возглавлял Иосиф Виссарионович Сталин, в него входили руководители нашей страны и Вооруженных сил. ГКО руководил обеспечением войны. Ведь война — не только проведение стратегических операций, но еще и определенная форма жизни всей страны... Я думаю, один из разговоров на наших «круглых столах» стоит посвятить теме стратегического руководства в Великой Отечественной войне, а сейчас я скажу в двух словах.

ГКО планировал кампанию: сколько людей можно выделить, сколько танков и самолетов, какова обстановка на фронтах, в сопредельных государствах. Ставка принимала непосредственно боевые, сугубо военные решения на проведение конкретной кампании, стратегической операции... Поэтому рассматривать Ясско-Кишиневскую операцию в отрыве от органов высшего военного управления мы просто не имеем права.

ОРЛОВ: Какая обстановка сложилась на юге к августу 1944 года? Здесь было тихо. На севере заканчивается Белорусская операция, идет Львовско-Сандомирская операция, и противник — группа «Южная Украина» Фришнера — постоянно ослабляется, перебрасывает отсюда войска. Малиновский и Толбухин всячески показывают, что у них якобы нет никаких войск, и вяло отвечают гитлеровцам артиллерийским огнем... Когда наши дивизии уходят на север, это делается очень демонстративно — мол, видите, сколько войск туда уходит!

— Так что, и наша группировка здесь ослаблялась?

ОРЛОВ: Хотя на север войска перетягивали и наши, и противник, соотношение сил, безусловно, было в нашу пользу.

ХАЗАНОВ: Вот вам такой интересный момент: на одном из совещаний Гитлер отметил командующего группой армий «Южная Украина», тогда это был еще Шернер, за то, что он «выгреб» из тыловых учреждений всех, кто был способен воевать, и отправил на передовую. Об этом фюреру сообщил в письме маршал Антонеску, и тогда было решено провести «тотальную мобилизацию» во всех тыловых подразделениях!

ОРЛОВ: Учитывая складывающуюся обстановку, Малиновский предложил начать наступление. Но Сталин ответил: «Подождите... Вы начнете наступать двумя дивизиями, противник огрызнется тремя — и пойдет, пойдет... Нужно делать по-другому: совместно с Толбухиным выждать момент и нанести удар>. Идея окружения шла из Москвы, из Ставки, от Сталина...

ЛОБОВ: Мы всё как-то стесняемся об этом говорить. Обязательно скажем, что американские войска возглавлял Эйзенхауэр, английские — Монтгомери, что нашим противником командовал Гитлер. Но признать очевидное — то, что Красной армией руководил Сталин, это означает выразить свое политическое кредо и подвергнуться за это критике!

ОРЛОВ: Вот-вот! А ведь не случайно было название «десять сталинских ударов».