ОРЛОВ: Немцы ждут удар на Кишинев, но Малиновский наносит его через Яссы, с северо-запада, а с Кицкан-ского плацдарма наносит удар Толбухин...

ЛОБОВ: 2-й Украинский фронт имел участок прорыва 16 км, 3-й Украинский фронт — 18 км. На каждом километре было по 70 танков. Плотность артиллерии на участках прорыва составляла 240 артиллерийских орудий на километр. Полтора часа продолжалась огневая подготовка...

ОРЛОВ: Была уже как бы «типовая ошибка» — мы не учитывали, что с началом артподготовки противник отводил из двух-трех передних траншей войска. Наша артиллерия била по этим траншеям, но как только артиллерийская подготовка заканчивалась, противник снова их занимал, и, когда начиналась атака, гитлеровцы встречали нас огнем. Так, кстати, было и в 1944 году — во Львовско-Сандомирской операции, где артподготовка по существу прошла по пустому месту.

Но не так было в Ясско-Кишиневской операции. Беру опять-таки 3-й Украинский фронт: идет артиллерийская подготовка — непрерывная канонада на протяжении 55 минут. Потом вдруг артиллерийский огонь прерывается, раздается крик «ура!», бойцы поднимаются в атаку... Немцы, которые отошли в укрытия, сразу бегут в траншеи. Но это не атака, это над нашими окопами были подняты чучела солдат, а крик транслировался по радио... Как только немцы занимают переднюю траншею, их накрывает наша артиллерия, и артподготовка продолжается еще 40 минут. После этого путь открыт — войска идут без потерь... К сожалению, этот опыт был учтен очень слабо — до самого конца войны.

ЛОБОВ: Действительно, тут все было сделано совсем по-другому, не так, как раньше. Ход артиллерийской подготовки: полтора часа — огневая подготовка, артиллерийская подготовка — 10 минут на одном фронте огневой налет, 15 — на другом. А потом около полутора часов били по отдельным целям, отдельным группам, которые появлялись.

ХАЗАНОВ: Отмечу несколько особенностей в действиях авиации... Прежде всего, наша сторона отказалась от авиационной подготовки наступления — не было нанесено упреждающих ударов по неприятельским аэродромам накануне, потому что немецкая авиация была относительно малочисленна, базировалась на тыловых базах и в основном выполняла функции противовоздушной обороны Румынии и охраняла нефтепромыслы. Зато большое внимание уделялось сопровождению наступающих группировок, прежде всего штурмовой авиацией. Была оказана очень большая помощь в прорыве укрепленных рубежей...

ОРЛОВ: В результате румынские фланговые армии, так же как это было под Сталинградом, были разбиты и распались, два наших фронта соединились в районе Хуши.

Заранее было продумано, что нужно сразу создать фронт окружения — это поручается 3-му Украинскому фронту и

4-й гвардейской армии 2-го Украинского фронта. Остальные, как под Сталинградом, должны были отодвигать внешний фронт как можно дальше.

ЛОБОВ: Темпы продвижения составляли 25-30 километров, а в глубине при преследовании — 40-60...

— Можно ли говорить, что был использован весь накопленный опыт и вся операция развивалась как по нотам, что действия должностных лиц на всех уровнях были безошибочны и безукоризненны?

ОРЛОВ: Нет, и здесь, к сожалению, не все было сделано безукоризненно... Мощная группировка противника была прижата к Пруту, но если слабые румынские войска были разбиты, то немецкие дивизии по существу оставались целы. Находясь в кольце, они имели силы для обороны и наносили, надо сказать, серьезные контрудары. Гитлеровцы начинают прорываться через реку Прут на западную сторону — несколько десятков тысяч немцев пытаются вырваться из кольца окружения. Надо закрыть брешь, и ее закрывает 4-я гвардейская армия Галанина из 2-го Украинского фронта. Но она как бы нарушает субординацию — переходит разграничительную линию и действует не в своей полосе...

И тут происходит то, что бывало уже не один раз: вместо того чтобы перевести армию в состав 3-го Украинского фронта и закрыть кольцо, Генеральный штаб дает ей команду отойти к границам.