— Дело твое, — плюхнулся я рядом с ней. — Возвращаясь к нашим баранам — ну вот не понимаю эти все его: «Вас там встретят и приветят». Кто, когда, как? Конкретика где? Ее нет. Мы, условно говоря, имеем точку входа и гипотетическую точку выхода, при этом ни малейших намеков на основную цель у нас нет. Вот, предположим, мы спустились вниз. Темнота, камни вокруг, пахнет сыростью, светят фонарики. И что дальше? Куда идти? Тупо прямо, забирая восточнее?

— Нет, так все верно, все правильно, — пыхнув дымком и глядя на солнце, клонящееся к закату, согласилась со мной спутница. — Точка А, точка Б… Все должно быть разумно, прагматично, рационально. Но вот какая штука, Максим: тут не Москва. Нет-нет, я понимаю, что мы тебя все этим уже задрали, но в данном случае реальность именно такова. У нас тут все работает немного по-другому, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Но железный принцип, гласящий, что у любого пути есть конечная точка, называющаяся «результат», одинаково работает везде.

— Ничего ты не понимаешь, — вздохнула Светлана, туша сигарету о край урны, стоящей рядом с лавочкой. — Ладно. Покажу на практике, это более действенно. Пошли-ка.

Она поднялась на ноги, подтянула джинсы, забавно зацепив ременные петельки пальчиками рук, а после двинулась в проход, находящийся между зданиями кафе и автосервиса, туда, где о чем-то неумолчно шумели высоченные сосны. Они почти вплотную подступали к дороге, надо было лишь вскарабкаться на невысокий горбочек.

Шагов через десять я перестал слышать дорогу, а еще шагов через двадцать, после того как споткнулся о совершенно невидимый под травой пенек и поднялся с земли, понял, что Светки тоже рядом нет. Только-только видел ее спину перед собой — и нету.

— Чего за шутки? — возмутился я, повертев головой. — Свет, не смешно.

Тишина, только гул в вершинах сосен — мерный, монотонный, однообразный, успокаивающий. И сами они словно с конвейера сошли — все одинаковые. Нет, понятно, что деревья такими и должны быть, но у нас в лесах хоть какое-то различие во флоре найти можно — одна березка кривая, другая косая, третья рядом с елкой растет. А тут, блин…

Кстати, я ведь в таком лесу, как этот, ни разу толком и не бывал. Горы, пустыни — это да. А вот тайга…

Впрочем, «тайга» — не слишком верное слово. Я знаю, что многие здесь называют то, что я сейчас созерцаю вокруг, «краснолесьем». И видит Бог, это очень верное наименование, вон какие красноватые стволы у сосен, а ветки у некоторых вообще чуть ли не оранжевые.

А чуть севернее в ходу название «парма». Оно не настолько художественно, как «краснолесье», но звучит куда мрачнее. Как булыжник в воду упал — «парма».

Я еще немного повертелся на месте, подумал о том, что еще раз орать «Светка, вернись, я все прощу» будет выглядеть смешно и глупо, да и пошел обратно к кафе.

Вернее, мне показалось, что к кафе. Показалось, потому что ни через тридцать шагов, ни через пятьдесят я его не увидел.

Выходит, шел не туда.

— Ладно, — произнес я вслух. — Не получается так, попробуем по-другому.

Увы и ах, но и верный смартфон на помощь мне не пришел. По карте, которую я видел на экране, было совершенно непонятно, куда именно мне следует направляться. Дорога была слишком рядом, где-то под боком, настолько, что только руку протяни.

Но в каком направлении? То есть надо или разворачиваться и идти обратно, или двигать вперед, чтобы в какой-то момент карта указала мне на неверность направления.

Если, конечно, к тому моменту смартфон еще будет ловить сеть, что не факт, судя по шкале. Или вообще не сядет.

Давно я себя не ощущал таким дураком.