— Так себе план, — возразил ей Аркаша. — Вообще-то мы тут не на прогулке, а по делу. Нам нужно достичь определенной цели, а не просто потаскаться по этим подземельям, а после усталыми, но довольными вернуться домой. Максим, ты чего молчишь?

— А что тут скажешь? — Я отпил воды из фляги. — Вы оба в чем-то правы, вот только от того никому не легче.

— Сомнительная позиция! — возмутился Стрелецкий. — Вообще-то ты нанят с определенной целью и должен приложить все силы для выполнения поставленной задачи.

— Уже прилагаю, — я обвел рукой небольшую пещеру, где мы расположились, — вон куда забрался. Поверь, дружище, доброй волей я бы сюда сроду не полез.

— Твои слова смахивают на оправдания, — заявил юноша, — а действия — на саботаж! Разве нет Походить недельку по этим шахтам, и потом сказать: «Не получилось»! Нехорошо! Некрасиво!

— Будет истерить. — Светлана растянулась на синем каремате, глянула на часы, а после выключила фонарь на каске. — Дай покою. Наверху ночь, давайте и мы маленько покемарим.

— Правильное решение, — согласился с ней я, убрал флягу в напоясный чехол и хлопнул Аркашу по козырьку каски. — Утро вечера мудренее. Авось завтра будет веселее, чем сегодня.

Увы, но день следующий начался, как и все предыдущие — мы брели все в той же темноте и тишине, то перелезая через обломки камней, то протискиваясь между узкими скальными породами, то оказываясь в штольнях, которые невесть кто и невесть когда пробил тут. Если это были люди — где их следы? Сгнившие остатки подпор, проржавевшие насквозь кирки или чем там они орудовали, еще что-то? Человек если куда попал, то он всегда оставляет после себя кучу разнообразного хлама, который не считает нужным прибрать. Воздух тут сухой, в пыль прямо все рассыпаться не могло.

А если их сотворили не люди, то кто тогда? Не гномы же? Они на Урале сроду не проживали, это факт. Даже не потому, что они фольклор, причем не наш, а европейский. Просто если бы тут некое подобное подгорное племя водилось, то хоть какой-то след от него в легендах и сказах остался, хоть бы у того же Бажова. Я сказы Павла Петровича читал, и в детстве, и после, нет там ничего такого. Нет, упоминались в одном какие-то «стары люди», которые в Думной горе жили, но они тоже не сильно монтируются под наши обстоятельства. Насколько я помню, эти «стары люди» золото не жаловали и подземными работами не занимались. Да и до Думной горы мы никак добраться так скоро не могли.

Тем временем тропа, по которой мы шли, достаточно широкая и ровная, начала круто забирать вверх, а после Марго удивленно сказала:

— Ребята, свет впереди. Точно говорю.

— Какой? — мигом среагировала Метельская. — Огонь?

— Да нет, — ответила вурдалачка. — По ходу обычный, дневной. Фонарь потуши — сама увидишь.

И верно, вскоре мы трое тоже увидели отблески света в конце тоннеля.

— Интересно, — сказала Метельская и глянула на меня. — Да, Макс?

Я вспомнил наш ночной разговор с колдуном, случившийся на ее даче, и коротко кивнул.

— Ну, пошли поглядим, куда нас занесло, — подытожила оперативница и двинулась вперед.

Хорошо еще, что она не сильно разогналась, потому что солнечный свет в подземелье попадал из небольшого такого прохода в скале, за которым находилась совсем небольшая площадка, расположенная на очень приличном расстоянии от земли. Не как в каком-нибудь Великом Каньоне, но и не настолько, чтобы получилось выжить после падения вниз. С такой задачей не смог бы справиться даже Джон Рембо, который практиковал подобное в старых фильмах, кои так любил смотреть мой отец.

— Красота какая! — произнес Аркаша, осторожно выбравшись из подземелья и держась за каменную основу, а после глубоко вздохнул: — И воздух!

Все так, я сам надышаться не мог.