— Лучше в «шкуродере» ползти, чем вот так карабкаться, — ворчала Марго, когда ящерицей пролезала в узкую щель между каменным основанием и грудой валунов, которую общими трудами мы еле отыскали. — Как бы еще не пришлось часть вещей из рюкзаков вынимать. Я вон еле пробралась, а они больше меня!

— Утрамбуем, — бодро ответил я. — Фигня. Главное, что нашли проход! Я уж думал все, обратно придется возвращаться, к залу с двумя выходами, где вчера ночевали. А до него топать сколько!

За завалом обнаружилась просторная пещера, в которой, о чудо, имелось естественное освещение. Не сильное, конечно, но тем не менее, как видно, за счет небольших разломов сюда попадали солнечные лучи. И смотрелось это просто сказочно.

— Красота! — ахнул Аркаша. — Ой! А вон там, глядите! Это что?

Он имел в виду дальнюю стену пещеры, от которой по полу в разные стороны разбегались десятки солнечных зайчиков.

— Слюда, наверное, бликует, — предположила Метельская, — или кварцевые породы.

Мы подошли поближе, и тут Аркаша снова восхитился, только теперь это было не аханье, а некий горловой звук, что-то среднее между икотой, бульканьем и кашлем.

— Золото! — отдышавшись, выдавил он из себя. — Это же золото! И сколько!

Мы трое молчали, глядя на бугристую и широченную, ладоней в семь в поперечнике, полосу, выходившую из скалы сверху и тянувшуюся через немаленькую стену до самого низа.

— Однако, — произнесла Светлана, вытерев лоб от пота. — Никогда ничего подобного не видела.

— Вообще не знал, что на Урале золото есть, — произнес я, не отрывая глаз от заманчиво сверкающей под несколькими тонкими солнечными лучами полосы — Серебро — да. Из него Демидов поддельные монеты чеканил, причем такого качества, что они чуть ли не лучше государевых выходили. В его рублевиках исходного металла содержалось больше, чем в тех, что на Монетном дворе изготавливались. А про золото в промышленных масштабах не слыхал, врать не стану. Про Сибирь в основном мне рассказывали, там рудников будь здоров сколько.

— На Урале все есть, — отмахнулась Метельская, — и золото в том числе. Чтобы ты знал, самый увесистый самородок за всю историю России как раз у нас нашли, «Большой треугольник» называется. Тридцать два кило весом, на минуточку! И рудники работают, как без них. Один неподалеку от Екатеринбурга, другой под Челябой, а третий в Тюмени. Но про эту жилу, как видно, никто не знает, мы первые на нее наткнулись.

— Что довольно странно, — негромко заметил я, и мы с оперативницей переглянулись.

Аркаша же тем временем достал нож и направился к золотой жиле, явно собираясь ее расковырять.

— Ты чего надумал? — перехватил я его руки.

— Золота добыть, — удивленно ответил он. — Чего же еще? На память!

— А оно твое? — уточнил я.

— В смысле? — еще сильнее изумился Стрелецкий. — Я его нашел, значит, да.

— В-первых, его нашел не ты, а мы, — поправил его я, — а во-вторых, не бывает так, чтобы золото было ничье. Оно всегда хозяина имеет, даже если того рядом не видно. Не наше это богатство, друг Аркадий, и трогать его нам не след, убирай ножик, да пошли отсюда. Полюбовались на красоту — и будет. У нас свое дело и своя дорога, тут нам дальше делать нечего.

— Да вот еще! — недобро блеснув глазами, парень дернулся в сторону. — Это ж сувенир из тех, которые раз в жизни попадаются.

— Сувенир или шанс? — уточнил я.