Если честно, я так и не понял, куда надо смотреть, сам же по себе высокий насыпной холм мое воображение сильно не взбудоражил.

Дидино, на улицы которого мы въехали через несколько минут, представлял собой обычный российский поселок, коим нет числа. И дом, в котором обитал колдун Геннадий, тоже ничего особенного из себя не представлял. Дом как дом, в меру крепкий, но начавший крениться вбок и настойчиво требующий ремонта.

— Калитка открыта, — заметила Светлана, выбравшись из машины.

— Это хороший признак или плохой? — уточнил я.

— Спорный момент. Но одно точно — живой или мертвый хозяин дома. Пошли, чего ждать?

Глава 12

Что кто-то живой на участке, принадлежащем колдуну, присутствует, мы поняли сразу после того, как выбрались из машины. Просто, прямо как в стихах поэта девятнадцатого века, позднее признанного классиком, во дворе раздавался топор дровосека. Если вернее, кто-то там колол дрова, время от времени издавая нутряное хеканье, как видно вырывавшееся из легких в тот момент, когда лезвие врезалось в полешко.

— Ну вот, а ты его уже отпел, — сообщила мне Светлана, забирая с заднего сиденья какой-то пакет и захлопывая дверцу машины. — Живой-здоровый. Похоже, решил баньку натопить.

— Банька — это хорошо, — заметил я. — Баньку уважаю.

— Крепко сомневаюсь, что он тебя в нее пустит, — фыркнула моя спутница. — Баня для колдунов — место сакральное. Как теперь говорят — личное пространство, в которое посторонним вход запрещен. Да и банник, что там обитает, вряд ли тебя хлебом-солью встретит, он Геннадию первый друг и помощник. Вроде как слуга у ведьмаков, он только ему служит, верой и правдой, мы же для него гости незваные и нежеланные, хозяину неугодные. Потому на тот свет он тебя там отправит быстро и умело, так что, может, ты и сам этого не заметишь. Может, угоришь, может, паром горячим захлебнешься — вариантов масса. А мне потом отписывайся. Нет уж, без баньки обойдешься. Тем более тебе никто не мешал у меня в душ сходить.

Скрипнула калитка, и мы оказались на весьма и весьма приличных размеров участке, соток, наверное, на тридцать, кабы не больше. Причем достаточно благоустроенном. Имелась тут и упомянутая ранее банька, и сарай, пусть покосившийся, но все еще крепкий, и изрядных размеров поленница, укомплектованная березовыми кругляшами, и вишни-«шубинки», идеальные для местного климата, и яблони, и грядки, на которых бодро зеленела картофельная да морковная ботва.

Ну а рядом с сараем обнаружился невысокий совсем, бородатый дедок в тельняшке и замурзанных широких штанах, на вид довольно-таки пожилой, но топор при этом в руках держащий хватко и махающий им умело.

— А, девка, опять ты? — отреагировал на наше появление он, а после перекинул топор из левой руки в правую. — Вот уж не ждал, что снова сюда припрешься.

— Кабы не дела казенные, так век бы мне тебя, хрыча старого, не видать, — без особых сантиментов отозвалась Метельская.

— Гостинцев каких из города не привезла? — Старик снова хекнул, опуская топор, и половинчатое полено развалилось на две части. Ловко. Не уверен, что запросто смог бы так же. Это только в кино все просто получается, а на деле я как-то взялся колоть дрова, так чуть себе полступни не отрубил. Тут привычка нужна, опыт. — Конфетов там, чайку, печенья «Юбилейного»?

— Привезла. — Оперативница показала ему тот самый пестрый пакет, что взяла из машины, она им на заправке разжилась, пока я кофе пил.