Рекс Бадер надолго задумался. Наконец он сказал:

– Сомнительно, чтобы билль прошел. Слишком многие конгрессмены заинтересованы в обратном.

Дермотт фыркнул.

– Слишком многие конгрессмены куплены транскорами. Сегодня трудно сказать, где кончается промышленность и начинается правительство. У людей вроде Фрэнсиса Роже в каждом кармане сидит по дюжине конгрессменов.

– Все равно. Советы на это не пойдут.

– А про общественное мнение ты забыл? Сейчас две сверхдержавы монопольно владеют всеми спутниками связи. Приходится платить либо той стороне, либо другой. Так называемый третий мир примет идею бесплатных коммуникаций с распростертыми объятиями.

– О’кей, – заключил Рекс. – Ну, так какое же это имеет отношение ко мне?

Дермотт произнес подчеркнуто медленно:

– Шефу нужно что‑нибудь этакое. Что‑нибудь такое, что остудило бы пыл американскому Конгрессу и тем парням из Кремля.

Пришла очередь нахмуриться Рексу Бадеру.

– То есть?

– Что‑нибудь вроде инцидента с У‑2 при администрации Эйзенхауэра. Что‑нибудь вроде событий в Чехословакии в 1968 году или в Венгрии в 1956. Что‑нибудь вроде Карибского кризиса в годы президентства Кеннеди. Что‑нибудь, чтобы подморозить «холодную войну».

– «Холодная война»? Я не слышал этой идиомы сто лет.

– Надеюсь, теперь будешь слышать ее чаще, – угрюмо бросил Дермотт. – Иначе рискуешь остаться человеком без страны. – И прибавил кисло: – Наравне со всеми нами.

Рекс внимательно поглядел на него:

– Скажите, Дермотт, почему вы против всемирного правительства?

– А ты нет? – вопросом на вопрос ответил агент ВБР.

– Я первый спросил. Что касается меня, то я еще не решил.

Дермотт состроил гримасу.

– Потому что я американец и хочу им остаться. Еще не хватало, чтобы ко мне в сограждане набивалась необразованная черная обезьяна откуда‑нибудь из Танзании! Пусть таскают свои набедренные повязки и не высовываются!

– Но ведь образование и все остальное – это лишь дело времени. Тем более что создание всемирного правительства пойдет только на пользу подобным процессам.

Таг Дермотт встал, лицо его потемнело от гнева. Он подошел к двери и раскрыл ее.

– Ты получил приказ, Бадер, – произнес он сурово. – Шеф хочет, чтобы ты умудрился расстроить все их планы. Понадобится помощь – разыщи меня: за моей спиной вся наша служба.

Рекс тоже поднялся и направился к выходу.

– Я часто гадал, что же на самом деле произошло с тем У‑2, которым управлял Пауэрс.

Таг Дермотт нахмурился.

– Что сие должно означать?

– Его появление над Россией положило конец улучшению отношений между Советами и Западом. Насколько мне известно, в Штатах в то время немало было тех, кто всеми силами стремились не дать Эйзенхауэру поближе сойтись с Хрущевым.

– Думай лучше о своем задании, Бадер, – посоветовал агент ВБР.

Рекс задумчиво направился к своему номеру. Причина, по которой Дермотт вызвал его к себе, скорее всего та, что номер Бадера, несмотря на заверения полковника Симонова, прослушивается. Но откуда Дермотту известно, что под его диваном не спрятан микрофон?

Рекс передернул плечами. В последние дни он просто по– мешался на подслушивании. Быть может, у агента ВБР есть детектор, которым он проверил свою комнату.

Открыв дверь собственного номера, Бадер переступил порог. Алкогольные пары почти совсем выветрились. Он двинулся было в гостиную, намереваясь заказать себе сливовицы – чешского коньяка, который ему очень понравился.