Фрэнк, довольный, что к нему обратились, важно сообщил другу о наличии нескольких магазинов как в Мак-Лейне, так и в близлежащих районах — маленьких городках Ферфаксе и Фолс-Черче, заметив, что хозяйка покупает продукты в дорогом магазине натуральных продуктов «Фреш филдс».

— Когда у меня на счете будет столько же, сколько у нее, я там тоже буду отовариваться. А пока двигаем в «Сейфвей».

Продуктовый универмаг ничем не отличался от такого же у них дома. Может быть только расположением отделов. Побросав в тележку консервные банки, пакеты с соками и водой, фрукты и упаковку йогуртов, Улисс обсуждал с сыном целесообразность покупки свежего мяса и мороженых куриных ножек. Кевин предлагал ограничиться полуготовыми блюдами для микроволновой печи, но отец ратовал за здоровое питание.

— И это мясо будет у нас год загибаться морозилке! Ты не соберешься его разделать.

— Что ты говоришь! Я отлично делаю стейки!

— На день рождения! Ладно, бери. Я все равно не умею готовить.

— Это плохо. Пора учиться. Кто знает, что тебя ждет!

— Пап, все самое плохое у меня уже случилось! Давай не будем грузиться на будущее!

— Что значит — грузиться? Говори нормально!

— Это ты говоришь допотопно. Ты что, пастором хочешь быть?

— Не понимаю, что тебя так раздражает во мне? Привыкай. Я твой отец.

Кевин ничего не ответил и молча начал выкладывать продукты из тележки на стальную ленту возле кассы. Улисс помогал ему. На душе было смутно. А он и правда от меня отвык. Сначала я бывал дома наездами, а потом ушел в себя и почти не общался с ним. И так он вырос за это время. И совсем изменился. И, кажется, совсем не похож на меня.

Полковник проснулся в шесть утра, как он обычно просыпался в свои лучшие времена. Сначала он не мог понять, что с ним произошло, но потом вспомнил Энн и, крикнув «о черт!», соскочил с кровати. Пока Улисс принимал душ, он решил для себя, что все это блажь и наваждение как следствие полового воздержания и депрессивного синдрома. Поэтому надо немедленно отправиться вечером в ближайший бар и снять там какую-нибудь шлюшку на ночь. Вернее, на пару часов. На этом вся любовь закончится, и можно будет работать дальше.

Весь вчерашний вечер он просидел с бумагами Энн. Это был еще один шок, просветивший его. Теперь ему стало окончательно понятно все безумие его романтического чувства.

За окнами послышались гудки. Улисс выглянул из окна: на дорожке стоял роскошный белый «мазератти». А возле машины красовалась Энн в джинсах и яркой блузке, застегнутой только до середины груди. Она запустила руку в окно машины и гудела. Рядом с ней крутилась какая-то девочка-подросток с короткой мальчишеской стрижкой. Улисс пожал плечами, собираясь выйти во двор, но услышал, как с лестницы кубарем скатывается его сын, лохматый, заспанный, но уже одетый.

— Это за мной! — закричал он, подбегая к двери.

— А завтрак?

— Ну некогда же, там поем.

— Где там? Тебя еще никуда не приняли.

Улисс достал из секретера школьные бумаги сына и побежал за ним следом.

Оказалось, с девочкой его сыночек уже успел где-то познакомиться. Они о чем-то пошептались и понеслись прочь.

— Куда они? — спросил Улисс.

— Поедут в ее машине. Вернее, в машине ее мамы. А мы с вами по-стариковски на моей колымаге следом. Все документы собраны? Замечательно! Я вас представлю директору. Мы с ней дружим.

— Ничего себе колымага, — ехидно заметил Улисс. — А почему вы купили именно эту машину?

— Дайте слово, что не будете смеяться.

— Постараюсь.

— Точно такая же была у Франсуазы Саган.