Но даже если не принимать во внимание, что ехать ей было некуда, проблема заключалась в том, что Кейле очень хотелось остаться...

В конце концов, она ничем не рискует! Ее наивная детская влюбленность никому не мешает. Майкл никогда ни о чем не узнает, а значит, она не поставит себя в дурацкое положение. Ее гордость не пострадает. А если сердце ее будет разбито — ну что ж... Об этом тоже никто не узнает.

Для ужина Кейла специально выбрала самое скромное платье — хлопчатобумажное, песочно-желтое, с короткими рукавами, закрытым воротом и длинной широкой юбкой. Она очень надеялась, что этот вполне пуританский наряд изгладит из памяти Майкла ее почти обнаженную фигуру в бикини.

В оранжерею она не пошла, а решила в ожидании ужина прогуляться но саду и посидеть у пруда, где резвились разноцветные рыбки, которые совсем не боялись людей. Стоило Кейле опустить руку в воду, они тут же подплыли к ней, тыкаясь носами в ладонь.

Кейла тихонечко рассмеялась.

— Не попрошайничайте, у меня ничего с собой нет. Мэг строго-настрого запретила мне вас кормить.

— И правильно сделала, — раздался у нее за спиной голос Майкла.

Кейла испуганно вскочила и повернула к нему пылающее лицо.

— Привет. — Улыбка у нее получилась вымученная.

— А мне Мэг пожаловалась, что ты слишком много работаешь, — спокойно заметил Майкл, подходя ближе.

Кейла пожала плечами.

— У меня хорошо пошло, — осторожно проговорила она.

— А ты правда пишешь диссертацию?

Кейла заколебалась, но лишь на мгновение.

— Нет. Сначала я должна выполнить еще одно обещание, которое дала маме.

Майкл молча смотрел на нее, и, может быть, именно потому, что он не стал ничего выспрашивать, Кейла добавила:

— Я ничего не сказала Остину. Вполне может получиться, что я просто трачу зря время.

Прозвучало это все так, как будто она снова пыталась в чем-то оправдаться. Кейла уже пожалела о том, что заговорила на эту тему.

— Понятно, — протянул Майкл. — А вообще-то ты собираешься писать диссертацию?

Судя по его безучастному тону, ему это было совсем не интересно.

— Я не знаю, — к своему собственному удивлению, призналась Кейла после секундного колебания.

Она вовсе не собиралась посвящать Майкла в свои дела. Но его равнодушный вопрос затронул в ней какую-то чувствительную струнку. Она обещала маме, что обязательно получит магистерскую степень. Но только теперь — в первый раз — вдруг усомнилась, а хочется ли этого ей самой. И это сомнение разбудило в ней чувство вины.

— А что ты намерена делать, если решишь уйти из университета?

— Придумаю что-нибудь, — огрызнулась Кейла, раздраженная его настойчивыми расспросами.

У нее было такое чувство, что Майкл устраивает ей проверку. Вот только зачем?..

На самом деле Кейле больше всего хотелось дописать эту книжку. Впрочем, она была реалисткой и понимала, что даже если каким-то чудом ей удастся ее напечатать, а там — как знать? — написать еще одну, все равно писательским трудом не проживешь. Стало быть, надо искать что-то более реальное — нечто такое, что обеспечит ей более или менее сносное существование.

Майкл стоял так, что лицо его было в тени, и Кейла никак не могла разобрать, что именно отражается на этом лице. Сообразив, что слишком откровенно разглядывает его, она поспешно опустила глаза. Щеки ее горели, она чувствовала себя очень глупо и поэтому злилась. На себя — за то, что всегда так смущается в присутствии Майкла. И на него — за то, что он, пусть даже сам того не желая, заставляет ее чувствовать себя полной дурой.