Теперь Кейла понимала, что его заставила ожесточиться потеря любимой женщины. Эта его отстраненная суровость не была ему присуща изначально. Гнев и горечь переплавили его врожденную силу характера и уверенность в себе во властную жестокость. Предательство Норы превратило Майкла в того человека, которым он стал теперь, в рокового мужчину, неотразимо привлекательного для женщин именно своей мрачной замкнутостью.

Интересно, ушла бы Нора к Грегу Хьюитту, если бы она знала, что за человек Майкл?..

— Мне кажется, ты все еще ее любишь, — тихо проговорила Кейла.

Майкл шагнул к ней, но тут же остановился, когда Кейла испуганно съежилась, обхватив себя руками за плечи, и тихо выругался себе под нос.

— Из чего ты это заключила? Из просмотра двухминутного эпизода любительской съемки? — спросил он.

— Из твоей бурной реакции! — Кейла на мгновение замолчала, испугавшись собственной смелости, но Майкл ничего не сказал, и поэтому она решилась продолжить: — Если ты ее не любишь, значит, теперь ты ее ненавидишь.

Его лицо было точно каменное изваяние — абсолютно непроницаемое.

— Отнюдь. Я желаю ей только счастья.

Его спокойный и равнодушный тон задел Кейлу сильнее, чем если бы Майкл сейчас разозлился и стал на нее кричать. Может быть, только теперь Кейла до конца смирилась с тем, что уедет отсюда. И ей остается только надеяться, что она больше уже никогда не увидит Майкла. Даже если бы случилось чудо и Майкл признался ей в любви, она бы все равно уехала!

Но чуда не произойдет. Майкл не может любить ее: сердце его принадлежит Норе. И это уже навсегда.

— А впрочем, это не мое дело, — тихо проговорила Кейла.

Ей хотелось скорее закончить этот болезненный разговор: она понимала, что никогда не сможет сказать Майклу о своих истинных чувствах.

— Действительно. Тем более что это все в прошлом. Лучше скажи, что ты теперь думаешь делать?

— Я возвращаюсь в Хобарт.

Майкл посмотрел в окно.

— Но не в такой же ливень!

Кейла пожала плечами.

— Я поеду на автобусе: не хочу рисковать машиной Остина. Утром я позвонила на автовокзал и заказала билет. Придется только кого-нибудь попросить, чтобы меня подвезли до города.

— Завтра утром я сам тебя отвезу.

— Я бы хотела уехать сегодня.

— Ну, хорошо. А куда ты поедешь? Тебе есть где остановиться?

Кейла растерялась. Она еще об этом не думала и теперь лихорадочно соображала, что ответить. Но ее мысли как будто заволокло липким туманом.

— Пока в приюте Христианского союза женской молодежи, — выпалила она первое, что пришло в голову.

— И все твои вещи вместились в два чемодана?

Кейле показалось, что в голосе Майкла прозвучала жалость. Она могла стерпеть все, что угодно, но только не это унизительное сочувствие!

— Нет, не все. — Она очень старалась говорить так же спокойно и ровно, как Майкл. — И, пожалуйста, не волнуйся за меня. Со мной все будет в порядке. Может быть, в отношении Остина я и была наивной дурочкой, но вообще-то я вполне в состоянии сама позаботиться о себе.

— Каким образом? — жестко проговорил Майкл. — У тебя нет работы...

— Работу я себе найду!

— ...и практически нет денег. Как же мне не беспокоиться о тебе? — Он помолчал несколько секунд и добавил: — И Остин тоже будет переживать.

Кейлу вдруг охватила жгучая ярость. Она вскинула голову и вызывающе поглядела на Майкла.

— Ты что, в самом деле до сих пор думаешь, что я его невеста?!

— Я не знаю. — Его лицо оставалось непроницаемым. — Ясно только, что один из вас лжет.