— Я не знаю, — не сразу ответила молодая вдова. — Мы жили довольно замкнуто. Ни с кем особенно не общались.

— Значит, вы никак не можете помочь следствию… — констатировал Щелкунов и добавил, глядя куда-то поверх головы собеседницы: — Или, может, не хотите?

После этих слов Виталий Викторович внимательно и пытливо всмотрелся в Нину.

— Не могу, — тихо промолвила молодая женщина и опустила голову.

Где-то слаженно закричали «ура». Этажом выше раздалась звонкая музыка. Несколько человек вышли на лестничную площадку, громко разговаривая и смеясь. Запахло табачным дымом. Из открытой двери донеслось пение:

Это значило, что только что наступил новый, одна тысяча девятьсот сорок восьмой год.

Что же он сулит?

Глава 3. Вопросы без ответов

Он еще что-то спрашивал, этот настырный майор милиции. Но его слова доходили до Нины как через ватное одеяло, если им закрыться с головой: глухо и практически непонятно. Кажется, майор спросил, что побудило Модеста Вениаминовича, на ее взгляд, свести счеты с жизнью, «если это, конечно, было самоубийство», добавил он, пытливо всматриваясь в ее задумчивые глаза.

Нина ответила, что не знает, но ее ответ только насторожил дотошного милиционера.

— В случае, если гибель вашего мужа — убийство, и если вы хотите, чтобы человек или люди, совершившие это злодеяние, были найдены и наказаны по закону, в ваших интересах отвечать на наши вопросы искренне и правдиво, — снова глухо донесся до сознания Нины голос майора, и на сей раз все слова были для нее понятны.

— Вы все же полагаете, что это убийство? — тихо спросила Нина.

— Это всего лишь одна из версий, — ответил майор милиции и добавил: — Утверждать что-то категорично я не могу. Сейчас мы проводим следственные действия. Потом будет назначена судебная экспертиза. Надо дождаться результатов экспертизы, и тогда мы будем знать точно, что произошло — убийство или самоубийство.

— Вы знаете, — начала Нина, — эта нежданная смерть мужа меня совершенно выбила из колеи. Я как будто нахожусь во сне. У меня такое чувство, что вот сейчас я проснусь и все будет по-прежнему…

— К сожалению, это не сон, — заметил майор. — И по-прежнему уже никогда не будет.

— Я ведь даже подумать не могла, что… вот так… все произойдет. Что может все разрушиться в один миг! Когда я вошла в квартиру, то едва не лишилась чувств, когда… увидела его… висящим на двери в гостиной… — произнесла Нина, содрогнувшись, словно вновь переживала увиденное и смотрела сейчас не на задающего вопрос майора, а на него, своего мужа, висящего с тыльной стороны двери и с вытянутыми к полу носками… — Я пыталась вытащить его из петли, а потом поняла, что у меня не хватит на это силы.

— А когда вы пришли домой? — продолжил допрос майор. — В котором часу?

— Где-то в одиннадцать вечера, — немного подумав, ответила Нина. И добавила нетвердо: — Ну, может, было без пяти или без десяти одиннадцать.

— Позвольте узнать, где вы находились до этого часа и во сколько покинули днем вашу квартиру? — не сводя с Нины взгляда, спросил милиционер. И почему он так пристально и неотрывно глядит на нее? Может, с ней что-то не так?

Женщина машинально поправила прическу.

— Ушла из дому я где-то около часу дня, — несколько растерянно произнесла Нина.