Прежде чем ответить эльфу на вопрос, о котором владыка успел забыть, мужчина взглянул на длинную очередь посетителей, чей хвост виднелся далеко за пределами зала приемов, и вздохнул. Нет, это совсем не то, чем он хотел бы сегодня заняться. Пожалуй, еще пара поданных и хватит работать. Ему еще Кель уговаривать подарок принять, а это неимоверно трудное дело.

 Тиллийс заметил в очереди рыжую макушку упитанного ребенка и тут же возмутился - неужели не стыдно заставлять дитя ждать вместе со всеми? Стражники немедля кинулись исполнять волю владыки. Они выдернули рыжего из очереди и под белы рученьки доставили к тронному возвышению.

 Император скривился: до чего уродливый ребенок! Еще мал, а уже борода и усы до пят, нос круглой картофелиной и уши круглые. Проникнувшись несчастием эльфенка, Тиллийс усадил его к себе на колени, погладил по голове и поинтересовался ласково:

 - Чего тебе, милый ребенок? - еще и ужасно тяжелый, но эльф то последнем факте тактично умолчал. Незачем внимание на недостатках акцентировать.

 На коленях у Императора Боршхмейстер чувствовал себя мягко говоря неуютно. Одно дело, когда женщина его расы руки заламывает и на свой бедренный плацдарм сажает, другое тело на коленях у тощего мужчика ютиться. Как то не по-гномьи получается, свои узнают - засмеют чего доброго!

 А эльф еще и обзывается. Ишь чего удумал, буяна милым ребенком назвать! Кто из них еще ребенок, тем более милый... Императору бы не прием посетителей с утра пораньше устраивать, а голову свою поискать, ибо с вечеру очевидно он ее где-то оставил.

 - Ваша светлость, может вы меня отпустите? - прозрачно намекнул на неудобное положение гном.

 - Куда же я тебя отпущу, радость моя? - потискал красные щеки гнома мужчина. Боршхмейстер икнул и потянулся к боевому топору на поясе. Похоже, придется прорываться с боем.

 - До хоть на пол поставьте! - попросил гном, отстегивая топор.

 Конечно, спасибо Императору, что не заставил в очереди маяться, ибо опоздал гном, припозднился на завтраке за кружечкой местного эля, но терпеть подобное обращение не в гномьих правилах. Только как бы ударить так, чтобы Тиллийс остатки разума не растерял? Тут точность нужна и аккуратное приложение сил.

 - А давай я тебя лучше усыновлю? Кому ж ты еще такой кроме меня нужен? - от всего сердца предложил владыка. Он чувствовал себя обязанным сделать хоть что-то для обиженного судьбой ребенка. Принца ведь обижать не будут? Не посмеют! А там глядишь и вырастет на любви и ласке из гадкого утенка, ну не прекрасный, но вполне сносный эльф. - Хотя нет. Не могу... - покачал головой Тиллийс.

 - Почему? - пытаясь усыпить бдительность спятившего светлого разговором Боршмейстер целился ему в лоб. Да, аккуратно тюкнуть по темечку, а после бежать со всех кривых и волосатых ног отсюда. И Темную Императрицу не забыть прихватить. Жаль ее лишать развлечения, вон она как от уха до уха скалится, но вдруг болезнь эльфа заразна? Идиот из Леса Вечности - это, наверное, забавно, но сумасшедшая темная просто конец света незапланированный, однако, неминуемый!

 - Ты не можешь быть в несуществующем государстве, - нетерпеливо всплеснул руками мужчина. - Это же очевидно. Разве нет? - пришурившись, владыка осмотрел ошарашенную свиту. Придворные стояли с одинаковыми выражениями на лицах, похожие, как капли дождя между собой, и не решались спросить, хотя вопросы так и роились на кончиках языков в настежь распахнутых ртах.

 - Как нет? - нашел в себе силы вымолвить личный слуга Тиллийса.

 - Обыкновенно, - развел руками Император. - Видишь документ? - помахал бумагой перед носом подданного. - Это дарственная.

 Эльфы в едином порыве бухнулись на колени. Непонятно обрадовались или огорчились, сказать-то по-прежнему ничего не могли. Правда, и моргали они теперь с огромным трудом - веки на вылезшие из орбит глаза не налезали.