– Тебя ведь тянет ко мне так же, как меня тянет к тебе, – голос Ви дрожал. Парень нерешительно приблизился к Этель, поднес кончики пальцев к ее щеке, но так и не дотронулся. – Мы с тобой – две стороны одной монеты. Ты коснулась смерти, но выжила. Я же всегда был мертв, но сумел вкусить жизнь. Мы зеркальные отражения друг друга и вместе способны подчинить себе и этот мир, и Изнанку.

Внутри все противилось словам Ви.

«Несвязный бред! Выдумка!» – кричало сознание, но его глушили чувства.

– Ты сказал, я могу закрывать разломы. То есть я смогу вылечить своего друга, если запечатаю его Изнанку?

Ви насупился. Сейчас он выглядел как ребенок, у которого хотели отнять любимую игрушку.

– Я не открываю разломы там, где не чувствую нарывающий гной души. Если человек достоин, он справится со своими демонами и выживет.

– Это жестоко.

– Это правильно. Я докажу тебе, если позволишь.

Ви протянул Этель руку как раз в тот момент, когда раздался голос сестры:

– Этель? Ты здесь?

Ронда была уже близко. Меньше минуты, и она поднимется на сцену и увидит Этель с Ви. Их встреча прошлым вечером не кончилась ничем хорошим, а новая обещала принести очередные беды.

К тому же Этель все же хотела знать.

Переборов себя, она вложила дрожащую ладонь в холодную и твердую руку Ви. Он победно улыбнулся и резко потянул. Мир закрутился, когда они вместе ухнули в темноту. Жуткие призрачные руки, порождения Изнанки, сплелись, поймав Зрячую и Странника в непроницаемый кокон.

Этель даже вскрикнуть не успела. Темнота вокруг, театр, запах пыли и сырости, голос Ронды и дыхание Ви – все растворилось в чужой реальности, как в кислоте.

Глава 21

 Вильгельм

В съемной комнате пахло табаком и уличной пылью. Она просачивалась в гостиницу даже сквозь закрытые окна третьего этажа. Ветер приносил песок, сажу и запахи от близлежащей железной дороги. Когда поезда проезжали мимо, казалось, будто их колеса грохочут прямо под окнами. Этот мерный шум на какое-то время топил под собой другие звуки, но даже сквозь него женщина услышала щелчок открывшейся двери.

– Вильгельм, – она появилась в дверном проеме строгой тонкой тенью. Черные волосы собраны на затылке. Темное платье с длинными узкими рукавами подчеркивало стройную фигуру и жесткую, как струна, осанку. – Где ты был?

На пороге виновато топтался мальчик в светлой рубашке и черных шелковых штанах до колен.

– Смотрел на поезда, – проронил он.

Мальчику было не больше десяти. Еще круглолицый, по-детски милый, он совсем не походил на родную мать, хотя их волосы были одинакового черного ониксового цвета, а глаза напоминали осколки янтарной луны.

– Я ведь говорила, что мы сходим на вокзал вечером. Вместе, – женщина сделала акцент на последнем слове, и мальчик виновато опустил глаза. – Вильгельм, тебе опасно гулять одному.

Жесткое выражение на лице матери быстро растворилось: уголки губ выдали таящуюся на сердце тоску, а в желтых глазах задрожали слезы. Вильгельм много раз видел, как мама плачет, но никогда не понимал почему. Ему казалось, что их жизнь – воплощение мечты. Они с матерью никогда не задерживались в одном городе дольше, чем на пару недель. Путешествовали на лошадях, в повозках, а один раз даже на поезде.

Вильгельм не успевал обрастать друзьями, но все равно много общался со сверстниками, от которых получил еще одно подтверждение – он живет как в раю. Ведь пока все дети помогают в сложном хозяйстве или ходят в школу, где целый день сидят на скучных уроках, Вильгельм беззаботно путешествует, а грамоте и счету учится у матери.