– Я сказал что-то не так? – насупился он и крепко стиснул ладонь, лежавшую на коленке, в кулак. Сжал бы и вторую, если бы гипс не мешал…

Дарен мотнул головой и прикрыл веки, точно силясь скрыть что-то, что Каспер мог прочесть по его взгляду.

– Нет, все круто, – Дарен отвернулся к пакету и зашелестел полиэтиленом, дрожащими руками вынимая две бутылки с чаем.

Все время, что Йоркер откупоривал напитки, он сидел полубоком. Так, чтобы Каспер не мог видеть его лица. Это сначала задело, а потом – быстро встревожило.

Дарен все понял.

– Хорошо вам отдохнуть с Этель, – Йоркер протянул одну бутылку Касперу, не глядя тому в глаза. Он вперил взгляд в землю и попытался натянуть маску доверчивости и доброжелательности.

Только вот из Дарена выходил плохой лжец. Каспер понял это еще в универе, когда однажды весь поток прогулял лекцию. Тогда на следующем занятии преподаватель поднимал случайных студентов и просил пояснить, как так вышло. Дарена, сидящего за последней партой, спросили одним из первых, а он даже не смог повторить придуманную легенду об удаленном расписании… Помнится, тогда-то свита впервые познакомилась с Йоркером «поближе». Тобиас устроил Дарену хорошую взбучку в туалете и тогда же «нанял» его, чтобы скинуть на тихоню всю домашку, рефераты и отработки.

В то время Каспер только влился в коллектив свиты и даже представить не мог, что ради Дарена однажды осмелится пойти против «друзей». А теперь он сидит рядом с Йоркером, сгорая от чувств, которых сам боится.

Каспер залил в горло как можно больше чая, искренне жалея, что Дарен не принес чего-то покрепче. Немного расслабиться и сбросить оковы – вот что ему сейчас бы не помешало!

Но едва подумав об этом, Каспер тяжело сглотнул. Сразу после встречи с Дареном ему предстоит нелегкое дело, где малейший недостаток концентрации может дорого обойтись. Так что все к лучшему, а бороться со своей нерешительностью нужно один на один. Без допинга.

– Дарен, послушай меня, пожалуйста.

Йоркер, который тянулся в этот момент к девственной коробке с пиццей, тут же прекратил это делать. Его спокойный, открытый взгляд переменился, став уязвленным и печальным.

– Ты ведь знаешь, что я собираюсь сказать, так? – догадался Каспер, нервно хохотнув.

Дарен задумчиво прикусил губу, и его песочные брови жалобно выгнулись.

– Я догадываюсь. Но все равно хочу услышать. Вдруг это наша последняя…

Каспер похолодел. И даже то, что Дарен быстро прикусил язык, нисколько не улучшило ситуацию. Наоборот, молчание парня – точное подтверждение тому, что это не простая оговорка.

– Ты ведь не к отцу поедешь.

– А ты не к Этель.

– Я не пущу тебя.

– Каспер… Ты уже столько сделал для меня. Больше, чем я мог бы заслужить.

Каспер уже хотел возразить, но Дарен не позволил ему даже слова вставить:

– Не надо. Не переубеждай меня. Я знаю, что все эти дни, – он запнулся. Усмехнулся. – Да что там. Всю жизнь – я ничтожество. Только и делаю, что ною. Знаешь, когда все это началось… Ну, эти видения, бред, чувство приближающейся смерти… Я был даже рад, что наконец-то получил основание страдать. Наконец-то мне прилетело по заслугам.

– Прекрати.

– Нет, послушай, пожалуйста. Ты ведь слышал, что я проговорился, и понял, что другого разговора у нас с тобой может не быть. Я знаю, что хочешь сказать мне, но ты понятия не имеешь, что на душе у меня.

Касперу точно плеснули ледяной водой в лицо. Он оторопел и замер, каждой клеточкой ощущая, как сердце немеет. И пусть Дарен не сказал этого вслух, в летних сумерках повисло недосказанное: «Ты не знаешь меня. Твоя любовь – беспочвенна».