Он с детским восторгом следил, как розовая полоса у края горизонта растекается ввысь. Смотрел на яркий солнечный диск, что плавно скользил по светлеющему небу, и не замечал слез, оставляющих тонкие влажные дорожки на щеках.

– Почему ты плачешь?

Ее голос слегка дрожал, и Ви подумал, что это от холода. Утро выдалось далеко не летним. Он вытер слезы и придвинулся к Этель, хотя та и так сидела очень близко – ее коленка касалась его. Теперь же Ви прижал девушку спиной к своей груди и поцеловал рыжую макушку.

– Ви? – снова позвала она, уже слегка встревоженно.

– Просто я ужасно… ужасно счастлив.

Ви улыбнулся, глядя на розовые облака, похожие на нежные перья. Их точно оставила в воздухе диковинная птица, которая наконец вырвалась из клетки и упорхнула.

Порыв легкого ветра пригладил траву на поляне, где сидели Ви и Этель. Безбрежное зеленое море колыхнулось и тут же успокоилось. Разлом, через который они пришли на луг, блестел серебром – осколок стали среди зеленого шелка.

– Счастлив, потому что человечество скоро исчезнет? – с ледяным спокойствием спросила Этель.

Ви знал, что под этой невозмутимостью прячется выжженное болью сердце.

– Ты невероятно упряма, любовь моя, – он пропустил сквозь пальцы рыжие локоны, любуясь, как солнце заставляет медные нити блестеть. – Я хочу подарить нам лучший мир, а не уничтожить его.

Сквозь разлом к небу порхнула стайка бабочек. Их крылья переливались розовым золотом, и глядя на них, Ви не мог сдержать грустной улыбки. Это далекое от города место прекрасно так же, как и его Изнанка. Оба не запятнаны людьми, склонными разрушать все, к чему прикоснутся. Даже самих себя.

Чудовища под оболочкой красивого тела – вот что они такое.

– Этель, – Ви закрыл глаза и прижался лбом к виску девушки.

Этот рассвет, это место – великолепны. Но лишь благодаря ей.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива вместе со мной.

– Я была счастлива, – она упрямо отклонилась, и Ви почувствовал себя так, будто его оттолкнули.

– Не ври. Я знаю тебя лучше, чем ты считаешь.

Этель обернулась. В ее глазах застыло недоверие.

– Думаешь, только ты заглянула тогда в мою память, в мою душу? – Ви с довольством улыбнулся и очертил кончиками пальцев бледное лицо Этель. Коснулся нежной кожи и бугристых шрамов, а затем поймал подбородок девушки. – У всего есть цена. Нельзя получить что-то, не отдав ничего взамен.

Он ждал, что она возмутится, но Этель молчала. Она опустила глаза, в которых Ви с изумлением заметил проблеск облегчения. Эта эмоция изумила Ви и заставила устыдиться саму Этель. Она виновато поджала губы и обреченно качнула головой.

– Тебе не нужно ничего объяснять, Этель. Не нужно подбирать слова, перешагивать через себя и снова проживать ту боль. Я видел обрывки прошлого твоими глазами, так же, как и ты смотрела моими. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Твоя память и чувства – мои. А мои – принадлежат тебе.

– Тогда ты должен знать, что я уважаю и ценю каждую жизнь, – Этель дернулась, вырывая подбородок из пальцев Ви.

Он не обиделся и с наслаждением подметил:

– А еще я знаю, как ты ненавидишь того урода, виноватого в аварии, в которой погибли твои родные. Знаю, что ты желаешь ему смерти, даже если не говоришь об этом вслух. Лучше бы он, чем они. Разве не так?

Здоровый зеленый глаз Этель стал на оттенок темнее, а слепой будто еще сильнее затянуло молочным туманом. Этель боролась со своими мыслями – чувства против рассудка. Ви с интересом наблюдал за этим поединком, отраженным на лице девушки. Он смотрел на нее и видел шкаф с распахнутыми дверцами, раскрытую книгу. А потому не удивился, когда Этель изрекла:

– Мы не судьи, чтобы распоряжаться судьбами.