— Сядем-ка, — сказал он и плюхнулся на поваленную колоду, громоздившуюся у стены. Адриан остался стоять, хмуро глядя в сторону. Теперь можно было убежать, но он понимал, что это выглядело бы глупо. Да оно с самого начала выглядело глупо, понял он наконец и залился краской. Анастас сделал вид, будто ничего не заметил, и повторил, с мягкостью, которой Адриан никогда в жизни не слышал ни от кого, кроме него:

— Ну садись, говорю.

Адриан сел на колоду на расстоянии вытянутой руки от брата, опёрся на расставленные колени. Ладно, пусть его, удирать он больше не станет, но и разговаривать тоже не собирается. Хочется ему сидеть, ну, они посидят, и только.

Анастас полез за пояс, вытащил трубку, не спеша набил и раскурил её. Затянулся, с видом крайнего блаженства пустив облачко дымка. Адриан покосился на него. Анастас чуть заметно подмигнул ему.

— Отец же не велит тебе смолить, — резко сказал Адриан.

— Не велит, — согласился Анастас. — Только он ведь меня сейчас не видит.

— А ты там знаешь, видит или нет?

— Ну, я надеюсь, что нет, — хохотнул Анастас и затянулся снова.

— Дай мне, — попросил Адриан. Он и раньше просил, каждый раз, когда заставал Анастаса с трубкой, и всегда получал одинаковый ответ.

— Даже не думай.

— Но почему? — выпрямившись, спросил Адриан. — Почему тебе можно, а мне нельзя?

«Ты мал ещё», — отвечал обычно на это Анастас и, смеясь, ерошил волосы Адриана в ответ на его глухое предупреждающее рычание, а дальше за этим обычно следовала хорошая дружеская драка. Но сейчас Анастас так не сказал, и не улыбнулся, только затянулся снова, еще глубже.

— Я не знаю, — сказал он наконец, и Адриан вскинулся от удивления.

— Что?

— Не знаю, почему. Правда. И сам тем же вопросом задаюсь… иногда. Почему мне можно то, чего нельзя тебе. Мне, и Ричарду, и Алисии. С младшими-то понятно — они младшие. А ты…

— А от меня избавиться только рады, — закончил Адриан, и тут же понял, что не стоило этого делать — нижняя челюсть снова задрожала, и ему пришлось крепко-крепко стиснуть зубы. Брат, к счастью, на него в тот миг не смотрел — или ловко притворялся, будто не смотрит.

— Не избавиться, нет… Просто с тебя больше спрос. И я не знаю, отчего.

— Так отца бы спросил, — с горечью сказал Адриан.

Анастас посмотрел на него. Очень ясно и открыто.

— Я не могу его о таком спросить, Адо. Прости.

А ещё он единственный среди всей родни называл Адриана уменьшительным именем. Мать так его называла, пока ему не исполнилось три года, а потом перестала. Почему — Адриан тоже не смог бы её спросить, поэтому он понял то, что сейчас сказал Анастас, и не стал настаивать.

— Десятилетняя малявка… ужас, — сказал Адриан и обречённо свесил голову. — Наверное, страшная… — неуверенно, с затаенной надеждой добавил он и похолодел, когда Анастас безжалостно качнул головой.

— Не знаю про малышку, но я видел старших Сафларе. Если она уродилась в них, то… крепись.

Адриан свесил голову ещё ниже, так, что болтавшиеся перед носом пряди его светло-русых волос утонули в пыли. Потом решительно сказал:

— Я сбегу.

Анастас бил его нечасто, вернее, почти никогда — дурашливые потасовки не в счёт, — потому Адриан обалдел вдвойне, кувырнувшись через голову и очутившись на земле с ноющим от затрещины затылком.