— Сбегу, — процедил Анастас, садясь рядом, и снова повторил: — Сбегу. Я тебе дам — сбегу! Глупый щенок. Хочешь превратиться в шелудивого пса, предавшего собственный клан? Ты хоть понимаешь, что для Эвентри значит союз с Сафларе? Понимаешь или нет? Отвечай!

— Не понимаю, и понимать не… — проворчал Адриан и обиженно взвыл, заработав ещё одну затрещину, впрочем, уже не столь внушительную.

— Так я тебе объясню, — мрачно сказал Анастас, вытряхивая трубку. — Сафларе — свободные бонды. Всё время свары между Фосиганами и Одвеллами они сохраняли нейтралитет. А сейчас, впервые за двадцать пять лет, стали поглядывать в сторону прислужников Молога.

— Отец говорит, что боги не важны, — проворчал Адриан.

— Отец говорит это матери, чтобы сбить с неё спесь. На самом деле боги, которых мы чтим, — отражение того, чем мы стремимся быть. Одвеллы дурны не потому, что чтят Молога. Они чтят Молога, потому что они дурны.

— Сафларе поклоняются богине Аравин, а она — дочь Молога, — возразил Адриан. — Это то же самое, что…

— Вижу, занятия с местром Адуком не прошли для тебя даром, — насмешливо сказал Анастас. — Я в твои годы этого не знал.

— Ну а я знаю, — взъярился Адриан, — и…

— И, — спокойно перебил Анастас, — есть разница между тем, чтобы чтить хитроумную богиню дельцов, и тем, чтобы почитать своим духовным родичем самого Черноголового. Если Сафларе один раз встанут на этот путь, им не повернуть назад. С этой дороги возврата нет, понимаешь, Адо?

Адриан всё ещё не очень понимал, а потому счёл разумным промолчать. Анастас тоже смолк и какое-то время набивал трубку под выразительный храп стражника у стены. Возня у главных ворот вроде бы поутихла, где-то заунывно запела свирель.

— Поэтому, — как ни в чём не бывало заговорил Анастас, будто и не умолкал вовсе, — если сейчас Сафларе отдаст двести своих воинов Одвеллам, обратно он их уже не отзовёт. А двести воинов для Одвелла — это двести воинов против Фосигана.

— И против Эвентри, — сказал Адриан.

Анастас взглянул на него с одобрением и взъерошил ему волосы свободной рукой.

— Ты не дурак, братишка. Ты дураком никогда не был, в том даже наша дражайшая матушка тебя не смогла бы упрекнуть. Если мы сейчас не присоединим Сафларе, это может потом стоить нам дорого… очень дорого.

— Моя жизнь дешевле, дело ясное.

На удивление, Анастас не рассердился — но по его лицу скользнуло что-то такое, чему Адриан не мог подобрать описания.

— Да нет тут речи о твоей жизни, глупыш. Не злись! Ну, подумаешь, делов-то — женишься. Всё равно ведь придётся, рано или поздно. К тому же это не теперь, а только через четыре года. К тому времени обязательно начнётся война, так что пойдём в поход, может статься, аккурат после твоего венчания. Только и беды, брачную ночь отмучиться, — серьёзно закончил Анастас и с многозначительным видом выпустил дым.

Адриан почувствовал, как невольно заливается краской, и быстро отвернулся. Мальчишки из челяди, его сверстники, уже вовсю бегали ночами на сеновал, назначая там свидания дворовым девушкам. Но сам Адриан никогда ничего такого не делал, да и вообще не очень чётко представлял себе, чем они там, на сеновале, занимаются. Нет, конечно, он видел, как это делают кони и овцы или как петух топчет курицу, но только…

Он почувствовал ладонь брата на своём плече и вскинулся, будто его застали за чем-то непотребным.