Новый завуч распахнул перед Станкиным дверь 9-го «А» и на мгновение остановился на пороге. Класс встал.

— Станкина задержал я, — сказал Евгений Алексеевич учителю и осторожно затворил за собой дверь.

Вероятно, слова завуча ошеломили Станкина, потому что он, изменив своему обычаю, на уроке написал записку Валерию. В ней он привел замечание, которое получил от Евгения Алексеевича. Передав записку, Стасик то и дело оборачивался назад: «Что скажете?» У Лены был торжествующий вид, у Валерия — невозмутимый. Наконец записка вернулась к нему на парту с односложным ответом Валерия: «Сильно!»

Это Стасик чувствовал и сам.

Стасик привык смотреть на людей, которые воспитывали его и сверстников, как-то со стороны. Ему казалось, что воспитатели с их речами о долге, о возвышенном и героическом существуют для тех, кто учится так себе, у кого хромает дисциплина. Ему они не были нужны, так как он уже был воплощением того, к чему они призывали. Он отлично учился, не нарушал дисциплины, знал, кем будет. И комсомол, в который Станкин вступил вместе со сверстниками, казался ему организацией, работа которой касалась опять-таки не его, а менее сознательных товарищей.

Стасика мудрено было тронуть красивой фразой. Но то, что сказал завуч, тронуло его. Он доискивался: чем?..

На это ответила Лена, которая прочитала записку Стасика, адресованную Валерию.

— Ты не представляешь себе простой вещи, — говорила Лена Станкину после уроков, глядя поочередно то на него, то на Валерия, — что за его словами стоит жизнь! Точно так же, как за всеми словами Ксении Николаевны стоит жизнь.

— Какая жизнь? — Стасику, внешне во всяком случае, снова не изменяли спокойствие и дотошность.

— Хорошая жизнь, красивая! Та, которую прожила Ксения Николаевна. Или Евгений Алексеевич. Жизнь настоящих коммунистов!

— Конечно, Лена… — начал рассудительным тоном Стасик.

— Да это ж просто! — перебила Лена. — Почему мы так слушаем Ксению Николаевну? Потому что она сама живет так, как нам советует.

— Безусловно! — горячо поддержал Валерий.

— Если Ксения Николаевна, — продолжала Лена, — говорит нам: «Не ищите в жизни легких путей», — мы верим ей. Она сама легких путей не искала. И, я думаю, Евгений Алексеевич — то же самое.

— По-видимому, — задумчиво произнес Стасик, — в значительной степени ты права…

— «В значительной степени»! — передразнила Лена. — Каменный ты какой-то, честное слово! Погружаешься с головой в свою геометрию, потом выныриваешь оттуда вдруг и удивляешься чему-нибудь…

— Во-первых, — сказал Стасик, — не в геометрию, а в физику.

— Ну, все равно — в физику!

— Далеко не все равно!

— В данном случае — абсолютно…

— Ребята, — вмешался Валерий, — чего вы? В школе хорошим человеком больше стало, а они спорят!..

Синяк на лбу у Валерия был еще свеж, когда Гайдуков однажды сказал:

— Надо все-таки против таких вещей принимать действенные меры, — и вытянул указательный палец в направлении саблинского лба.

— Принимал уж, — неохотно отозвался Валерий, — свинцовой примочки пузырек целый извел.

— Не то, — усмехнулся Игорь, — я про другие меры: к недопущению, так сказать, подобных случаев. Чтоб, значит, в будущем не приходилось примачивать…

Затем, уже серьезно, Гайдуков рассказал, что у него и у Лены родилась идея, одобренная комитетом: организовать комсомольский патруль.