— Правильно, Стась, — понял и поддержал его Валерий. — Нам нужно, чтоб точно, чтоб правда!.. «Не сходится»! — передразнил он Терехину. — И пусть не сошлось с ответом! Зато — правда.

— Правда, — подтвердил Евгений Алексеевич, незаметно присоединившийся к ребятам, пока они, стоя на перекрестке, ждали, чтоб остановился сплошной поток автомобилей.

Им пришлось постоять здесь еще минуту, и, раньше чем огонек светофора позволил им идти, к переходу подошла Зинаида Васильевна.

— Да, необходимую правду сказала нам Ксения Николаевна, — заметила Лена специально для нее.

— Все-таки уж очень она, мне думается, жестоко и резко… — отозвалась Котова.

— Что — жестоко? — спросил Евгений Алексеевич. — Правда?

— Именно, Евгений Алексеевич, — ответила Зинаида Васильевна.

Они перешли улицу, и уже близко от школы завуч негромко сказал:

— О жестокости правды толкуют обыкновенно те, кто не ощущал жестокости лжи.

Жильников стал часто бывать в 801-й школе. Секретаря райкома комсомола видели на уроках, на собраниях комсомольских групп, на пионерских сборах. Как-то, побывав на сборе отряда 5-го класса на тему «Каким должен быть пионер», он сказал Наталье Николаевне:

— Чего-то все-таки явно недоставало. Давай-ка поломаем над этим головы.

На сборе, о котором шла речь, пионеры пересказывали то, что читали о Володе Дубинине, Павлике Морозове, Сереже Тюленине. И говорили, что хотят быть на них похожими. Но так как Павлик разоблачил кулаков, которых теперь не было, а Дубинин и Тюленин отличились на войне — теперь же царил мир, — то ребята, говорившие, что хотят на них походить, не очень-то себе представляли, как этого достичь. И некоторые из них, видно, считали так: подвиг — в будущем, а пока поозорничаем вволю. Володя Дубинин, как известно, был тоже озорной, а Тюленин — даже отчаянный парень.

— Обязательно нужны примеры не только воинской отваги, — сказал Наталье Николаевне Жильников, — но примеры гражданского мужества. И примеры сегодняшние. Чтоб, понимаешь, обстановка в них была современная. Это очень важно… Пусть иногда скромный подвиг будет, не обязательно великий.

Наталья Николаевна подумала и рассказала ему о Валерии. Как он, рискуя, что хулиганы с ним расправятся, вместе с товарищами из боксерской секции решительно защитил малышей. И хотя ему самому потом досталось все-таки от хулиганов, не простивших своего поражения, но маленьких с тех пор никто в переулке не смел тронуть пальцем.

— Молодец парень! — сказал Жильников. — Что ж ты думаешь, это ведь пример для подражания.

— Я к тому и клоню, — ответила Наталья Николаевна. — Только это еще не конец истории.

И она рассказала о том, как Валерий поспорил с директором и как его комитет комсомола отстранил за это от работы вожатого.

— Теперь он, кроме учебы, интересуется одной Леной Холиной. Между нами говоря, конечно. И больше ничем, — закончила Наталья Николаевна.

— Ушел в личную жизнь! — рассмеялся Жильников. — Так надо ж его тянуть обратно в общественную! Тем более, что в инциденте с директором он был только по форме неправ. А по существу, я бы сказал, напротив.

Спустя несколько дней после этого разговора Котова на перемене подошла к Валерию и предложила ему снова стать вожатым 5-го «Б». Валерий, считая, что он может доставить себе удовольствие и поартачиться, ненатурально зевнул и осведомился, не поручить ли это дело кому-нибудь более достойному.