Директор повернулся к картине на стене. Это был портрет мужчины в строгом сюртуке и белой рубашке. Он немного напоминал Райана Гослинга, только с небольшой светлой бородкой, словно клочок тополиного пуха прилип.

— Верно! — хитро улыбаясь, ответил мужчина. — Ничего подобного в уставе нет и не будет! Это противоречило бы всем принципам Урмадана и было бы просто глупо!

— Но он ж-же не из м-магического рода! Он п-простолюдин!

— А я, по-вашему, кто? — нахмурился первый директор Урмадана. — Я тоже из простой семьи. Или вы намекаете, что мне тоже не место в этом учебном заведении?

— Н-нет, простите! — испугался толстячок. — Я н-не это имел в виду!

— В таком случае, вопрос закрыт. — Директор снова обратился к остальным преподавателям. — Очевидно, что нет никаких оснований отчислять этого замечательного молодого человека из Урмадана. А если вы спросите меня, то я думаю, что он доставит нам еще много приятных минут и удивительных открытий!

— Даже не сомневаюсь в этом! — поддержал его Болтон Бейтс. — По крайней мере, могу сказать точно — этот юноша знает, чего хочет! А когда человек знает, чего хочет, да еще и обладает такой огромной силой, это взрывное сочетание! Попомните мои слова!

— Ну, тогда предлагаю закончить эту приятную беседу и вернуться к остальным. — Виктор хлопнул по коленям и встал. — Жрать хочу не могу!

— Виктор… — укоризненно посмотрел на него директор. — Выбирайте выражения… Хотя, в принципе, вы правы. Не дело это — морить студентов голодом, так что давайте скорее вернемся в зал и закончим процедуру. Оник… Хм… Олег, пройдемте.

Мы вышли из кабинета, а те двое, которые хотели отчислить меня, шли сзади и о чем-то тихо переговаривались. Похоже, они затаили на меня злобу, и теперь нужно быть осторожным.

Мы вернулись в зал, и все взгляды сразу же устремились на нас. Литова, увидев меня, сразу же просияла и бросилась к директору:

— Родион Сергеевич, простите, я!..

— Все в порядке, Петуния, все в порядке, — улыбнулся директор, останавливая ее жестом. — Мы все обсудили и решили.

— Но Оникс… Простите, Стрельцов!.. Он за…

— Замечательный молодой человек, — с улыбкой закончил за нее директор. — Мы это уже поняли, спасибо, Петуния. Как я и сказал, все в порядке, мы обо всем поговорили.

— И он? — Литова подняли брови.

— Остается учиться, — кивнул директор. — Конечно, он остается учиться у нас. Давайте все за стол, мы уже и так все затянули дальше некуда. Давайте-давайте, за стол!

Он помахал руками, как будто отгонял мух.

Я показал большой палец Аде и Диме, которые с удивлением смотрели на меня, и сел на свое место рядом с Пашей.

— Ты где был? — только и спросил он. — И что делал?

— Восстанавливал справедливость. — так же тихо и уклончиво ответил я.

— А… — Паша от удивления открыл рот. — Как понять?

— Тихо ты, — сказал я, кидая взгляд на стол преподавателей. — Директор сейчас будет говорить.

Директор действительно остался стоять. Он поднял руку и щелкнул пальцами так громко, что эхо разнеслось по всему залу. Казалось, будто не два пальца потерлись друг о друга, а сработала петарда.

Директор убедился, что привлек всеобщее внимание, и заговорил:

— Здравствуйте, дорогие студенты Урмадана! Теперь я могу вас так называть, поскольку вы все прошли процедуру распределения и официально зачислены в университет! Впереди у вас годы обучения, которые пролетят так быстро, что вы даже не заметите… Уж поверьте моему опыту! — его голос звучал уверенно, и в зале воцарилась тишина, полная ожидания.