Нет причин для волнений, думала она, опуская трубку. Нетерпение юности, решила она, улыбнувшись. Стремительность, необдуманность. Ей оказалось довольно просто организовать постоянное осторожное наблюдение за раненым с помощью своих людей. Они сопровождали его в лабораториях, в палатах, в операционной; и в ее апартаменты. В больнице его заменили другим, менее заметным человеком, а она отправила его в закрытую частную лечебницу, где он находился полностью в ее власти. Когда же он понадобится ей и зачем?

Как возлюбленный?

Она попыталась быть честной сама с собой, вспоминая свои чувства и ощущения, реакцию на его сильное тело. Он нравился ей, и она очень хотела быть с ним… Тот факт, что она мало знала о нем, тайна, окутывавшая его появление и поведение, только усиливали ее влечение. Прихоть, решила она. Романтика! Но почему она должна отказывать себе в этом? Сдерживать себя?

Она повернула голову на звук открываемой двери. На пороге стоял Дек Брекла. Он улыбнулся, входя и прищурился, привыкая к полумраку комнаты.

— Сумерничаем, Мада? Значит, тебе не нужен свет дня, а хочется приглушенных тонов и полумрака, так? — Он слегка коснулся ее щеки, здороваясь. — Интересно, почему?

— Ты по делу?

— Да; надо поговорить.

Он не спеша выбрал кресло, уютно расположился в нем, вытянув ноги и положив руки на подлокотники.

— Тебе известно, что Крелл ушел в отставку? Он считает, что этого требует состояние его здоровья. Фактически, за ним сохраняется статус и все привилегии члена Совета; просто у него не будет права голоса на заседаниях.

Он подождал немного и вкрадчиво спросил:

— А ты никогда не задумывалась о преимуществах такой отставки?

— Нет.

— Может статься, ты еще сделаешь это.

Она усилием воли подавила поднимающуюся волну гнева:

— Я не считаю подобный вариант приемлемым для себя. Это все, о чем ты намеревался поговорить со мной? Если так, то тебе лучше уйти; это не та тема, которая волнует меня сейчас.

— Чтобы обладать реальной силой и властью, Совет должен быть жизнеспособен, деятелен и мудр. Если мы топчемся на месте, то прогресс нашего общества под большим вопросом. Скажи мне откровенно, что бы ты чувствовала и как бы ты поступала в молодости, зная, что твоим честолюбивым мечтам не суждено сбыться?

Она встретила его пытливый взгляд:

— Мне бы это не понравилось.

— Наверняка.

— Ты считаешь, что каждый член Совета должен вовремя уходить, достигнув определенного положения и выдохшись как реформатор?

— Я думаю, что это — оптимальный выход. Мы достигли какой-то промежуточной точки успеха и затормозились; нам необходимы свежие умы, чтобы решать проблемы по-новому, с нетрадиционной точки зрения. Ты — мудрая женщина, Мада. И наверняка выберешь для себя самый оптимальный путь, решая эту проблему.

Интересно, скольким людям до нее он уже предложил подобное? Крелл — не выдержал, сдался и ушел; сколько последует за ним? Напуганных угрозой призрачной опасности и откровенной враждебностью предложения? Но Совет был, все-таки действующим, а Варгас один противопоставлял многим свои амбиции и склонности. Если Технарх задумал осуществить единовластие, диктаторство, то она не собирается помогать ему в этой затее. Но в этом случае следует быть очень осторожной в своих словах и поступках.

— Я подумаю над твоими словами, — сказала она. — В них есть доля правды; молодые должны видеть и иметь свой шанс. Но что остается тем, кто уйдет? Они будут продолжать…

— Все для них останется по-старому, — произнес он быстро. — Уверяю тебя, в этом случае они не потеряют ничего, кроме права голоса.