– Господи! Так и до смерти забить недолго.

– Подумаешь, по щекам похлопал! Фу, какая вонь! Это еще что за фокусы?

– Это я обделался. Вы разрешите мне помолиться перед тем, как… Ведь разрешите, дон Лолло? Боже милостивый, каюсь… Призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои.

– Хватит дурака валять, синьор Дженуарди.

– Дева Мария, мне холодно! Озяб я, аж трясет всего. Можно, я одеяло натяну?

– Натягивайте на здоровье. И бросьте ныть! Слезы‑то утрите.

– Они сами текут. Дева Мария, как холодно! Аж трясет всего.

– Да успокойтесь вы наконец, синьор Дженуарди! Успокойтесь и послушайте, что я вам скажу. Я хоть и болею, а дал себе труд приехать из Монтелузы в Палермо, чтобы с вами отношения выяснить.

– Извините за вопрос, вы при оружии?

– А как же!

– Господи! О, Мадонна! Зачем револьвер вынимать? Убить меня задумали? Боже милостивый, призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои.

– Замолчите! Кончайте скулить!

– Легко сказать. Поставьте себя на мое место. Как мне не плакать, как не молиться?

– Смотрите, если вас мой револьвер пугает, я сюда его положу, на комод, подальше от себя.

– А теперь в жар бросило. Пресвятая Дева! Ух, до чего жарко! Аж взопрел весь! Окно не откроете? Я сам не могу, упасть опасаюсь, ежели с постели поднимусь.

– Откроем синьору окошко. Заодно, глядишь, и вони поубавится. Синьор‑то обосрался. Ну вот, теперь окошко открыто, так что осторожнее.

– Что значит – осторожнее? Что вы хотите этим сказать?

– То, что если вы не возьмете себя в руки, чтобы спокойно меня выслушать, я выкину вас в окно, которое по вашей же просьбе и открыл.

– Я уже взял себя в руки. Уже успокоился. Говорите.

– Ваш тесть синьор Скилиро приходил ко мне третьего дня, чтоб сказать…

– Так это он дал вам мой палермский адрес?

– Ничего подобного.

– Откуда ж вы могли…

– Адрес узнать? Это вас не касается. И больше меня не перебивайте. Не терплю, когда меня перебивают. Продолжим. Ваш тесть приходил объяснить, что произошло недоразумение. Короче говоря, он поклялся, что вы и Саса Ла Ферлита не сговаривались посмеяться надо мной.

– И я клянусь! Лопни мои глаза!

– Замолчите, я сказал! Ваш тесть убедил меня.

– Слава богу!

– Но только наполовину.

– Наполовину? Что значит – наполовину? Нарочно кишки из меня тянете.

– Наполовину значит наполовину. А мне вся правда нужна, чистая правда. Я хочу точно знать, что между вами и Сасой не было сговора. Мне доказательства требуются.

– Понял. Скажите, каких доказательств вам не хватает… Скажите, что я должен сделать, и я сделаю.

– Всему свой час. Кстати, я привез вам два письма. Потом прочитаете, но если хотите, я скажу, что в них написано. Одно – от компании Спарапьяно, они пишут, что вышла ошибка, тысячу раз извиняются и обещают поставлять столько леса, сколько вам понадобится.

– Вы шутите?

– Я никогда не шучу. Ни такими вещами, ни другими. Второе письмо от кавалера Манкузо. Он пишет, что передумал и что вы можете ставить на его земле сколько угодно столбов, и он за это с вас ни одной лиры не возьмет. Вы довольны?

– Извините, командор, но я боюсь, как бы мне от радости опять не обделаться.

– Потерпите еще пять минут. Что касается до самоката, который сгорел, то я подход ищу к одному человеку из страхового общества, чтоб все как по маслу прошло, без сучка, без задоринки, вы ведь не хотите лишней мороки.