— Неприятно признавать, — сказал Лукас, — но Форж не виноват ни в чем, кроме как в обжимашках с Эмбер на пляже. Если ты хочешь запереть его за это, то я не стану возражать, однако несколько обеспокоен наказанием, которое ты назначишь мне, если я с ней пересплю.

Я шокировано хохотнула.

— Сейчас не время дурачиться, Лукас, — сказал Адика.

Лукас бросил на него косой взгляд.

— Сейчас самое время подурачиться и снять напряжение. Посмотри на лицо Эмбер. Она поняла, что происходит. Ей могут приказать все, что угодно, включая послать свой собственный ударный отряд в смертельную ловушку, и она это сделает. Как бы ты себя чувствовал, если бы знал, что кто-то управляет твоим разумом и может заставить тебя застрелить собственного телепата?

Я увидела лицо Адики, его мысли, и мне стало плохо. Невыразимый ужас для ударного отряда — допустить ранение или смерть своего телепата. Навести Адику на подобные размышления было крайне недобро.

— Лукас, это жестоко.

— Нет, Эмбер, — ответил Лукас. — Если восемнадцатилетняя девчонка, только что после Лотереи, может посмотреть страху в лицо, тогда капитан ударного отряда с опытом в тысячу экстренных вылазок уж точно должен быть способен сделать то же самое. Мы все обязаны осознать, насколько ужасно все может обернуться, и придумать, как одолеть врага. Нам очень, очень повезло. Мы узнали о твоем импринте раньше, чем цель смогла его активировать.

— Ты уверен? Импринт может уже отдает приказы моему подсознанию, а я и не замечаю.

— Я уверен, Эмбер. — Лукас наклонился и ненадолго взял меня за руку. — Цель не захотела бы, чтобы мы узнали об импринте. Будь он активен, ты никогда не сказала бы нам о снах или об ожоге. В равной степени, работай Форж на другой улей, он никогда бы не удалил родимое пятно, которое позволяло ему отдавать тебе приказы.

Я кивнула.

— Хорошо. Итак, мы запрем отряд, пока вы не удалите мой импринт.

Мысли Лукаса неслись слишком быстро и были слишком напичканы техническими терминами, чтобы я понимала детали, но их настрой меня испугал.

— Вы не можете удалить импринт?

— Это не то чтобы абсолютно невозможно, — сказал Лукас, — но и непросто. Чем больше данных заимпринчено, тем сложнее процесс. Чем дольше действует импринт, тем хуже последствия для психики, так как личные воспоминания сопряжены с заимпринченными данными. То есть воспоминания будут либо удалены вместе с импринтом, либо искажены. В твоем случае, импринт не был активирован, поэтому единственные личные воспоминания, напрямую с ним связанные, это повторяющийся сон.

— В чем тогда проблема?

— Импринты управляются двумя связанными символами, — сказал Лукас. — Одним в начале данных, ключевым. И одним в конце, спусковым.

Он заколебался, пытаясь найти слова, понятные без технических терминов.

— Представь ключевой символ как ключ к замку. С его помощью можно удалить импринт: распутать начало нити данных и затем ее вычленить.

Я вспомнила одно из занятий, которое пробовала на Подростковом уровне.

— Как нить в шитье и вышивке? Если не там расположил стежок, можно все распустить и начать заново.

— Это нить совершенно иного рода, — сказал Лукас, — но да, аналогия подходящая. В конце нити данных расположен спусковой символ, используемый для активации импринта. В обычных обстоятельствах, активация происходит сразу же после завершения процесса, но не в твоем случае. Цель пытается добраться до тебя сейчас.

Он помолчал.

— Проблема в том, что мы знаем ключевой символ, использующийся нашим ульем, но не символ в твоей голове.