Была ли эта темнота вызвана тем, что трехлетняя Эмбер закрыла глаза, или я потеряла последнюю хрупкую связь со своим телом? Я вспомнила страшные сказки об охотнике за душами. Сонмы чудовищ, сопровождающие его, обречены вечно бродить в ночных тенях Внешнего мира. Неужели и я проклята, чтобы застыть здесь во тьме навсегда?

В этот момент я почувствовала, что стены клетки сжимаются надо мной. Импринтинг заключил меня в кристальную сферу и сейчас пытался раздавить мою суть.

Лукас сделает все, чтобы снять импринтинг и отправить трехлетнюю Эмбер обратно в прошлое. Постарается освободить меня из этой клетки и вернуть мне мое тело. Я должна найти способ продержаться, забыть свой страх и бороться за существование, иначе Лукасу некого будет освобождать.

Я подумала об Элдене, прокричала свой гнев и отрицание, и стены моей кристальной тюрьмы раздвинулись. Я сосредоточилась на гневе, он придавал мне сил. Я переживу это. Верну свою жизнь и буду преследовать Элдена. Я уничтожу его, как он пытался уничтожить меня.

Глава 29

Я проснулась, открыла глаза и уставилась на потолок. С ним было что-то не так. Это не походило ни на мою спальню в отряде, ни на комнату подросткового уровня. К тому же я лежала не на спальном пространстве, а на твердой кровати.

— С возвращением. Надеюсь. Ты меня знаешь, Эмбер? Как меня зовут?

Я повернула голову и увидела Лукаса, сидевшего на стуле возле кровати. На его левой щеке красовался яркий багровый синяк. Мой командир-тактик выглядел ужасно усталым. Я попыталась понять, что происходит.

— Конечно, я тебя знаю, Лукас. Что случилось? Я потеряла сознание, когда мы были во Внешке? — Я нахмурилась. — Нет, я помню, что мы вернулись в мои апартаменты. Я увидела сон, позвала тебя и…

Я вспомнила историю с поцелуем и от смущения растеряла слова.

— Все это произошло три дня назад, — ответил Лукас. — Ты помнишь про уток?

— Три дня! — Я в шоке села. — Утки? Что? Нет.

— А как насчет посылки от матери?

— Да. Я помню посылку на столике. Должно быть, ее оставила там Ханна. Я взяла пакет и…

Я смолкла. Я открыла тот пакет и обнаружила блестящую утку. За этим последовала чернота, вызванная, должно быть, активацией импринтинга. Следующим я вспомнила долгий период кошмарных образов. Я заключена в кристальную сферу, борюсь с тем, что уничтожает мою суть.

Я решила, что выживу и верну свою жизнь. И справилась. Мгновение я наслаждалась видом белых стен, жужжанием электрического дисплея рядом с кроватью, прохладой простыни под рукой и явным запахом химии, означавшим, что я в комнате медицинского отдела.

Мир казался убедительно реальным, но мне требовалось удостовериться. Я поднесла правую руку ко рту и, прикусив указательный палец, почувствовала слабый вкус крови и оглушительно ревущую боль.

Лукас схватил меня за руку, отводя палец ото рта.

— Эмбер, что ты делаешь?

— Лукас, импринтинг включился и взял меня под контроль. Я пытаюсь понять, действительно ли пришла в себя. Помнишь, мы как-то говорили о чувстве боли у телепатов? Ты сказал, что боль кричит на всех уровнях сознания? Ты был прав. Боль совершенно реальна.

Я испустила долгий вздох. Я вернулась к реальности, но это означало, что придется встретиться с новой проблемой. Что сделало мое трехлетнее «я» с моим телом за прошедшие три дня?

С тошнотворным страхом я заставила себя задать вопрос:

— Что произошло, пока я была под контролем импринтинга?

— Когда я ушел, — начал Лукас, — отношения между нами запутались. Я подождал пару часов, пока ты отойдешь от гипноза, и вернулся, чтобы попытаться с тобой поговорить.