— Я невероятный дурак, — возразил Лукас. — Мне следовало догадаться насчет уток. И нельзя было полагать, что личная почта от твоей семьи безопасна. Мне не следовало оставлять тебя одну ни на секунду. Окажись я рядом, когда ты открыла тот пакет, понял бы, что утка — это побудительный символ. И мог бы перехватить ее прежде…

Я прервала его.

— Важно лишь то, что сейчас ты избавил меня от импринтинга. Он ведь снят, так? Он больше не может меня контролировать?

— Импринтинг исчез, Эмбер. Он больше ничего не может с тобой сделать.

Я облизала губы, прежде чем задать следующий вопрос.

— И я… никому не причинила вреда?

Лукас понял вопрос, который я не решилась озвучить.

— Ты не убила никого из членов своей ударной групп, послав их в опасное место или застрелив их, и не сделала никаких других кошмаров, которые рисуешь в своей голове. У парней осталось несколько синяков от твоих побоев, некоторые в очень болезненных местах. Но они и так всегда покрыты синяками.

Я облегченно вздохнула. Если бы мое трехлетнее «я» убило кого-нибудь в стремлении порадовать Элдена, все говорили бы, что это не моя вина, но я все равно всю оставшуюся жизнь считала бы себя убийцей.

Я отбросила эту мысль. Этого не случилось и не случится. Мое трехлетнее «я» вернулось в прошлое, а я заняла свое место.

— Как ты снял импринтинг? Символ на утках был еще и спусковым?

Лукас покачал головой.

— Ключевой и спусковой символ отмечают начало и конец импринтинга, а значит, должны различаться.

— Ты же не сделал этого без ключа? Я не…

Я смогла прочитать Лукаса, значит, все еще оставалась телепатом, но возможно ли сказать, не поврежден ли мой мозг как-то иначе?

— Сперва нам пришлось найти ключ. Ты рассказывала мне о золотом шаре, который преследовал тебя во сне. Как только ты об этом упомянула, я решил, что он связан с ключевым символом. Учитывая наши личные отношения, с моей стороны было шокирующе непрофессионально самому испытывать на тебе гипноз, но пришлось нарушить правила. Дождись я Меган, твой сон мог забыться.

Лукас поколебался.

— И нарушив протоколы безопасности, чтобы узнать дополнительные детали о шаре, я не мог рисковать, целуя тебя.

Я пренебрежительно махнула рукой.

— Я поняла это, но не знала, что ты вычислил ключевой символ.

— Я его не вычислил, лишь получил несколько наметок для начала. Это походило на воссоздание разбитой фарфоровой чашки, когда у тебя есть лишь пара оставшихся фрагментов. Существовало множество вариантов символа, но по крайней мере, мы смогли быстро отбросить неверные.

Я видела в его голове этот мучительный процесс. Бесконечные попытки создать ключевой символ. Все те разы, когда я, подчиняясь приказу Форжа, смотрела на символ, но не отвечала. И наконец, после тяжелой работы в течение трех дней и ночей Лукас нашел правильный ответ.

— Как только мы нашли верный ключевой символ, твой импринтинг прекрасно развалился, — сказал Лукас. — Очевидно, он унес с собой искусственно наложенный страх Внешнего мира и Прасолнца, но, учитывая твой ужасный детский опыт, останется непредсказуемая доля естественного страха.

— Цель, Элден, больше не может меня контролировать. Я свободна. — Мгновение я наслаждалась этой мыслью. — Ты велел Форжу заставить меня отказаться от требования о переводе, или мне сделать это самой?

— Я бы предпочел, чтобы ты подождала, — ответил Лукас. — Элден, должно быть, обладает доступом к нижним уровням безопасности нашего ядра данных, раз смог добиться своего. Он видел твое требование и знает, что импринтинг активирован.