— Привет, Эмбер.

Заскрипел стул. Должно быть, Лукас сел рядом, рассматривая меня, изучая.

— Ты меня не читаешь. — Не вопрос, утверждение. — Как себя чувствуешь?

— Я чувствую, что хочу остаться одна. Уходи.

Лукас рассмеялся, и я, открыв глаза, сердито на него зыркнула.

— Я не могу уйти. — Его улыбка бесила. — Не могу позволить тебе изводиться в одиночку. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить. Вообще, это задача Меган, но они с Адикой решили отправить меня.

— Я вас всех поувольняю, — неубедительно пригрозила я, но Лукас будто и внимания не обратил.

— Ошеломление, заторможенность, оцепенение. Снижение энергетического уровня. Отказ обсуждать произошедшее. Желание избегать вовлеченных в это людей. Звучит знакомо, да?

Я не ответила.

— Время после кризиса самое трудное. Когда опасность миновала, уровень адреналина падает. В первый раз хуже всего. В ударники-то лотерея отбирает тех, кто как нельзя лучше подходит для подобной работы. С них любой стресс стекает как с гуся вода. А вот остальным из нас приходится терпеть откат.

Он все пытался меня разговорить, но я молчала.

— Люди на подростковом уровне могли умереть, — продолжил Лукас, — но безопасники оказались там раньше цели. Девочка-заложник могла умереть, но мы точно знали, когда отправлять ударную команду на захват. И все это благодаря тебе, Эмбер. Вот, о чем тебе следует думать. Ты спасла жизни.

Я так и не обронила ни слова.

Лукас вздохнул:

— Откат на каждого влияет по-своему. Если поговоришь со мной, я пойму, как лучше тебе помочь.

— Я думала, ты и так все видишь по языку моего тела, — наконец выдавила я.

— Недостаточно четко. Тебя не просто накрыл откат, как всех нас. Ты впервые попала в сознание дикой пчелы. Должно быть, там странно.

У меня вырвался дурацкий звук, что-то среднее между смехом и стоном.

— Ты не представляешь, Лукас. Совершенно не представляешь.

— Так расскажи. Эмбер, пожалуйста.

Я попыталась объяснить необъяснимое:

— В первый раз, когда я хорошенько прочитала Меган ниже предозвученного слоя, я испытала…

— Шок? — подсказал Лукас, когда я замялась. — Меган сказала, ты была глубоко потрясена. Она думала, что до того момента ты по-прежнему верила, будто слышишь слова.

Я подняла голову и уставилась на него.

— Меган ошиблась? Дело было в другом?

— Ты не знаешь? Разве это не очевидно? Я ощутила горе Меган.

Лукас нахмурился.

— В одну секунду я растерянная восемнадцатилетняя девчонка, отчаянно пытающаяся сослужить пользу улью, а в следующую — я Меган, тоскующая по своему мужу и детям, которых нам уже не суждено иметь. Разумеется, у меня случился шок! Меган о таком не предупреждала!

Лукас чуть помедлил с ответом.

— Ты была Меган? Чувствовала ее эмоции столь сильно, что идентифицировала себя с нею?

— Да. И это не походило на чтение предозвученных мыслей. Следующие два слоя тоже словесные, но когда я достигла четвертого и пятого, на меня обрушились ее эмоции.

— Четвертый и пятый?

— Уровни мыслей, — пояснила я. — Они ведь многослойные. Количество слоев меняется в зависимости от человека и ситуации. У большинства людей их максимум пять между предозвученным и чистым подсознанием, у тебя я вообще видела все пятнадцать, но даже твое подсознание не так… аморфно, как у других. Я особо не лезу в подсознание. Там внизу кипят дикие чувства. И не только сексуального характера.