Наконец звонкий голос спрашивает:

— Я хотела бы знать, будет ли Олег Витальевич по-прежнему искать поддержки у партии власти, в которой состоит и мэр Санкт-Петербурга?

— Вопрос к Булгакову, — слышится в наушнике Крахмальникова голос ассистента режиссера.

— Тут у нас есть телефонный звонок Олегу Витальевичу, — сообщает Евгений.

— Повторите вопрос, — говорит оператор связи в трубку. Но там слышны лишь короткие гудки.

— Мы вас слушаем. Вы в эфире, — повторяет Крахмальников. И переводит взгляд на Булгакова:

— Что-то у нас со связью сегодня. А вот у меня есть вопрос: как вы относитесь к программе Стрекалина?

— А при чем тут Стрекалин? — удивляется Булгаков.

— Значит, для вас и это новость? — мягко улыбается Крахмальников. — Стрекалин ваш противник на выборах.

— Казанцев…

— Казанцев снял свою кандидатуру.

— Вот это для меня действительно новость…

— Ни хрена себе, — ахает в аппаратной Игорь Червинский. — А я думаю, чего он пропал… Булгаков не успевает ответить на вопрос. На связи Питер, снова Никитин. Он передает прямой репортаж с митинга у здания мэрии. На нем выступает Ломов.

Телефоны раскаляются.

Но время эфира вышло.

— Заставка, титры, — командует в микрофон ассистент режиссера.

Заиграла музыка, по темно-синему фону экрана поползли титры.

На съемочной площадке погасили прожекторы. Помощник режиссера помогла Булгакову снять микрофон.

Крахмальников промокнул платком виски.

— За что ж вы меня так, Леонид Александрович?

— В смысле?

— Это ведь мной оплаченное эфирное время. А вы про какую-то аварию.

— Олег Витальевич, там сотни людей погибли, — тихо сказал Крахмальников.

Булгаков резко переменил тему:

— А где ваш Балашов?

— Черт его знает, сами ищем, — с наслаждением потянулся на стуле Крахмальников.

— Вас не затруднит, если он появится — пусть выйдет на меня. — Булгаков поднялся, протянул Крахмальникову руку. — Спасибо. До свиданья.

Леонид тоже встал:

— Вы к Якову Ивановичу зайдете?

— Нет, я уже уезжаю.

— Тогда я вас провожу. Есть разговор. Втроем, вместе с секретарем, они вышли из студии. Охранники щитом сомкнули за ними свои широкие спины.

Сегодня он уже был настроен не так решительно. На студии все были живы-здоровы. Может, они с друзьями-инженерами что-то сделали не так, нарушили какие-то пропорции и отрава в пивных банках способна вызвать самое большее понос?

А может, это и к лучшему? Ну ее к черту, эту бабу! И всех ее мужиков.

Да и пацанов жалко. Останутся сиротами.

Додумать он не успел. Братан в два прыжка оказался возле его стула, стал за сгорбленной балашовской спиной и крепко прикрыл узнику рот рукой. Следом за бритоголовым в помещение прошмыгнул Элегантный, запер дверь, прислонился к стене и достал пистолет.

В коридоре зазвучали шаги множества ног, приглушенные голоса. Наконец кто-то остановился перед дверью. Ручка задергалась.

— Алексей Учитель, — раздался незнакомый Антону мужской голос. — Мы знаем, вы здесь. Выходите, сопротивление бесполезно.

Элегантный посмотрел на братана, приложил палец к губам.

Приободренный Балашов дернулся на своем стуле, пытаясь освободиться от зажимающей рот волосатой лапы, и тут же получил удар под дых.