Но надежда Хованского угасла почти сразу.

— Залезайте сюда, — пригласил “ирокез” и посторонился, чтобы гости могли пролезть внутрь. — Э, а где остальное? — воскликнул он, когда Денис повернулся спиной и Слава сполз на сиденье. — А у девочки-то все на месте?

— А тебе не по барабану, Джус? — подал голос Вен. — Пусть и у нее ножек нет, лишь бы лузы остались, а то ты уж меня трахать перед смертью собрался, натурально.

— Так, парни, либо вы затыкаетесь на этот счет, либо мы уходим, а вы тут между собой разбирайтесь! — прикрикнул Денис, радуясь, что еще не успел пропустить в вагон Наташу и у них оставалась, как ему казалось, возможность убежать от шпаны.

Хотя — куда? Он посмотрел на ребят и понял, что если даже ему и удастся на время вывести их из опасной игры, в чем он сильно сомневался, так как не был ни опытным бойцом, ни особенным богатырем, то все равно тут не та ситуация, когда можно удачно ударить и уйти или дождаться помощи. Парни начнут снова — и тогда победят молодость и злое желание обкуренных отморозков. И если Денис падет жертвой в благородной борьбе, Наташа так или иначе обречена.

«А почему обречена? — мелькнула предательская мыслишка. — Может, она до своих девятнадцати лет и не узнала радости секса? А если и узнала, чем плохо перед смертью получить последнее наслаждение?.. Господи, да что это я? — остановил себя Денис. — Боюсь. Я их боюсь — молодых, здоровых. Вон какой накачанный этот “ирокез”. Да и небось поднаторел в драках. Вся башка в шрамах. Стоп, стоп. Коли смерть рядом, так чего мне бояться? Все силы выложу. Свалят — зубами их ноги рвать буду, а девушку не отдам!»

Видимо, от этих мыслей в его глазах появилось нечто такое, что заставило стоящего рядом Джуса сменить тон.

— Да ладно, мужик. Уж и пошутить нельзя. Это мы от радости, что не одни остались. Да и ты извини, братан, — повернулся он к Славе. — В Чечне был, да?

Залезайте, девушка, погрейтесь. Мы хорошие, ха-ха. — Все-таки выплеснулась из него под конец коноплевая дурь.

Хованский понял, что обстановка разрядилась и можно попытаться отвлечь парней и позвать за собой, ведь с их помощью куда легче будет пробираться вперед, к спасению. Он подсадил Наташу в окно и влез сам.

— У вас пожрать есть что-нибудь? — спросил Денис нарочито грубо, что, по его мнению, должно было убедить юнцов в его силе и уверенности. — Что-то вы о сладком говорили, — заговорщицки подмигнул он.

— А, врубаешься? — радостно оскалился Бен. — Может, сам покумарить хочешь? У нас есть. А что у тебя?

— Нате вот, — протянул Денис шоколадку. — Только одну на двоих — нам еще понадобится.

— В кайф! — обрадовался Бен, хватая угощенье. — А то мы с самой тусы ни хрена не хавали. Там экстези трескали, потом по пивку — ив курежку вошли.

— И за наших оттянулись, — подхватил Джус. — Их там задавило, — кивнул он в другой конец вагона, — а дурь вся у нас осталась. Море дури! И отличной, афганки. Ты, братан, небось потягивал такую? — обратился он к Славе. — Хочешь?

— Давай, — внезапно согласился тот. — Полетаем маленько.

— Во! Наш человек! — Бен стал набивать новую папиросу. — А вам заделать? — повернулся он к Наташе и Денису.

Они отказались.

— Я пить хочу, — подала голос Наташа. — Дома только кофе глотнула. — Она тяжело вздохнула, вспомнив о доме, о родителях.