Не успели мы остановиться и перевести дух, как перед нами возникли трое (опять трое!) мужчин в рабочих спецовках, которые направили на нас мощный фонарь.

— Не светите, дяденька, — жалобно захныкал Колян, — глазам больно. «Дяденька» переключил фонарь на менее интенсивный режим, и мы смогли оглядеться. Один из троих, окинув нас недобрым придирчивым взглядом, сказал, обращаясь явно не к нам:

— Достали меня эти диггеры. Тоже нашли развлечение! Гоняешь их, гоняешь. На этот раз вам, вредители, удрать не удастся (а вот это уже в наш адрес). Сейчас прямехонько в отделение, пусть милиция вами занимается.

И тогда я, известная всей журналистской общественности своей неприступностью, подошла к нему, обняла за шею и принялась осыпать его мужественное лицо поцелуями. Так что ночь для этого простого и милого человека не пропала даром.

Глава 46. ВАСИЛИЙ

Рэне Ивановна была в пансионе.

— Почивают, — заверил Василия сторож, к старорежимной внешности которого очень подходила именно такая манера изъясняться.

— Спит, что ли? — уточнил сыщик, и сторож послушно закивал. — Будите.

— Потревожить ее в такой час? — сторож в ужасе схватился за голову. Никак невозможно!

Василий решительно развеял его заблуждения на этот счет:

. — Возможно. И даже неизбежно. Будите немедленно, а то я сам.

Сторож выбрал из двух зол меньшее и побрел к зданию санатория. Через пару минут между колонн парадного входа появилась сама Рэне Ивановна. Цветом лица она мало отличалась от серых мраморных колонн, да и изгибами фигуры тоже.

— Да как вы… — она попыталась было разораться, но у капитана Коновалова совершенно не было на это времени.

— Значит, так, уважаемая, — твердо сказал он, глядя ей в глаза специальным парализующим взглядом. — Если в течение трех часов Александры Митиной не будет дома, я гарантирую вам все возможные и невозможные неприятности. Во-первых, о ваших милых связях с криминальным миром напишут все газеты и расскажут все телеканалы, так что ни один здравомыслящий роди-, тель никогда даже не плюнет в сторону вашего пансиона; во-вторых, вашу фирму будет трясти Налоговая полиция, да так, что всю и вытрясет, даже клочки по закоулочкам не полетят; и в-третьих, на ваших бандитов найдутся наши, которые тоже неплохо умеют похищать людей. Мне неприятно говорить об этом, но вы не оставили мне другого выхода: у вас, кажется, сын подрастает?

— Что?! Милиция грозит похищением ребенка? — Рэне, хотя и старалась быть грозной, выглядела достаточно жалко и испуганно, и голос у нее дрожал почище, чем у Демиса Руссоса.

— Еще одно возражение, и я сокращу время, отведенное вам на возвращение девушки. Три часа! Я ясно выразился?

Рэне скорбно удалилась. Больше Василию в санатории делать было нечего.

Через час он усердно сгребал посуду, точнее, то, что от нее осталось, на Саниной кухне. Комнату Василий убирать не стал, просто запихнул вещи в шкаф, вскипятил Чайник и уселся у окошка ждать.

Саня появилась около пяти утра. Вид имела усталый и бледный, но, увидев старшего оперуполномоченного, немедленно попыталась прикинуться бодрой и беспечной:

— Васька! Ты здесь? Как это мило. А со мной такое было, такое… Представляешь, Васька, прямо как в боевиках! Знаешь, бывают такие большие-большие заводские цеха, пыльные, грязные, но очень хорошо приспособленные для житья.

— Где бывают? — старший оперуполномоченный был строг и холоден.