— Далеко отсюда «Бела-Бела»?

— Довольно далеко. Километров триста. Быстрее всего проехать туда через Гроблерсдаль и Мабл-Холл.

— Большое спасибо.

Управляющий удалился, а Эмма вытащила мобильник и набрала номер «Бела-Бела».

Когда мы уехали, было уже темно.

— День сегодня, кажется, будет длинным, Леммер, — сказала Эмма. — Надеюсь, вы не против. — Голос у нее был усталый.

— Я не против.

— Если хотите, я сяду за руль…

— В этом нет необходимости.

— Завтра можно поспать подольше. Больше я ничего не смогу сделать.

Мне захотелось спросить: а что потом? Вернется ли она в Кейптаун и станет ждать, пока Коби де Виллирс перестанет прятаться? Надеялась ли она на то, что кто-то вроде Волхутера будет держать ее в курсе? Она включила освещение в салоне, снова вытащила лист бумаги и стала что-то на нем записывать. Потом она выключила свет и откинула голову на спинку сиденья. Она так долго молчала, что я решил, будто она заснула. Но потом я увидел, что глаза у нее открыты. Она смотрела в окно, за которым была черная-пречерная ночь. Темноту прорезали только яркие лучи наших фар.

Служащие «Бела-Бела» жили в отдельных домиках. Мелани Постхумус сидела на диване в своей гостиной с ребенком на коленях.

— Это Йолани. Ей два года, — с гордостью заявила она в ответ на вопрос Эммы.

— Какое необычное имя, — заметила Эмма.

— Мы составили телеграмму из наших имен — моего муженька и моего. Его зовут Йохан; сегодня он в вечернюю смену. Он метрдотель в ресторане, а в такое время года сами знаете, сколько работы. Но вообще мы зовем ее Йолли или Джолли — она просто солнышко.

На первый взгляд Мелани выглядела как красивая леди — у нее были черные волосы, голубые глаза и безупречная фигура. Красиво изогнутые, как лук Купидона, губы так и манили к поцелую. Но ее произношение выдавало в ней жительницу пригородов Йоханнесбурга. И то, что она сказала «телеграмма» вместо «анаграмма», тоже настораживало.

— Подождите, я принесу вам попить. Сначала мне нужно уложить Йолли спать, она немножко устала, а если пропустим время отхода ко сну, к ней придет второе дыхание и, как всегда говорит Йохан, у нас с ним начнется третья смена.

— Я понимаю, мы выбрали не самое удачное время, — сказала Эмма.

— Нет-нет, не беспокойтесь, вы приехали издалека, и мне любопытно. Откуда вы знаете Коби? Несколько лет я очень злилась на него, но невозможно злиться вечно. Надо поставить точку и продолжать жить, человек должен следовать своей судьбе. — Она кивнула в сторону девочки с сонными глазками, сидящей у нее на коленях. — Прямо вышло как у Брэда Питта и Анджелины Джоли. Им пришлось долго ждать, прежде чем они нашли друг друга.

— Это долгая история. Я знала Коби много лет назад.

— Первая любовь?

— Нет-нет, мы с ним родственники.

— Я как раз собиралась спросить, неужели вы тоже…

— Я пытаюсь его отыскать.

— Вы его родственница? Знаете, странно… Он говорил мне, что он сирота, что у него нет никаких родственников.

— Может быть, ваш бывший жених — не тот Коби, которого знала я. Именно это я сейчас и пытаюсь выяснить, — необычайно терпеливо ответила Эмма.

Интересно, подумал я, испытывает ли она разочарование оттого, что ее брат был влюблен в эту красивую, но безмозглую курицу.

— Ах, да я ведь просто так…

— Я стараюсь переговорить со всеми, кто его знал.