|
Три балла — очень плохо, пятнадцать баллов — норма. Оценка проводится по состоянию пациента в течение суток после травмы. Здесь мы имеем дело не с точной наукой, но обнадеживает то, что мисс Леру находится вне пределов опасной зоны «три-четыре балла». В настоящее время я бы оценила ее состояние в шесть баллов, и мы надеемся, что в течение следующих двенадцати часов ее состояние улучшится. Согласно шкале Глазго тридцать четыре процента пациентов, чье состояние оценивается в пять-семь баллов, выживают, получив слабые или незначительные повреждения.
Тридцать четыре процента! — Леммер, вы можете сообщить нам сведения, которые нам помогут. Как скоро после ее падения вы подошли к ней? — Надо вспомнить. — Через минуту? Две, три, пять? Я закрыл глаза. Увидел снайпера в траве, который целится в нас, белое облачко над стволом — как пар от дыхания в морозное утро. Самого выстрела я не слышал из-за грохота поезда. Эмма дергается в моих объятиях… — Элинор, а огнестрельная рана? Как же ее рана? — Откуда в нее стреляли? — Снизу вверх, траектория — градусов тридцать. — Это ее и спасло. Пуля не задела жизненно важные органы. Но мы беспокоимся, главным образом, вовсе не из-за пулевого ранения. Сколько времени ушло у меня на то, чтобы добраться до нее? Сколько времени я ждал после того, как она упала, а у меня в руках остался лишь клочок ее футболки? Я снова прыгал. Поезд слева от меня слился в сплошное ржаво-коричневое пятно, потом перед глазами замелькали трава, шпалы и гравий на насыпи. Я повис в воздухе, а потом со всей силы врезался в землю плечом. Ощутил резкую боль, упал лицом в траву, перевернулся, обо что-то порезал руку. Я катился и перекатывался и наконец улегся в траве, глядя на коричневую землю. Долго ли я вот так пролежал? Не знаю. Много ли прошло времени до тех пор, пока мне удалось встать? Сильно ли мы тогда оторвались от вязаных шлемов? Поезд увез нас вперед — на сколько? На сто, двести метров? А может, больше? Снайпер — вот откуда надо вести отсчет. Должно быть, нас разделяло более трехсот метров. Когда я увидел их в следующий раз, они приближались. Сколько времени они простояли на месте? — Точно не скажу, — произнес я вслух. — Скорее всего, прошло минуты две. Хотя, может быть, и больше… — Когда вы к ней приблизились, она была без сознания? — Да, наверное. А что? — Существует общий критерий для коматозников — чем короче время между травмой и комой, тем серьезнее их состояние. — Значит, ничего хорошего. — Да, Леммер, ничего хорошего.
Элинор Тальярд не разрешила мне повидать Эмму. Заявила, что придется подождать до завтра. Ее муж хотел повидаться со мной до того, как уйдет домой. Она позвонила ему. Войдя, доктор Кос поцеловал жену в лоб. — Знаю, о чем вы думаете, приятель, — сказал он мне. — Вы недоумеваете, как увалень вроде меня сумел заполучить такую красотку. — Нет, док… — Он и тебя называл док? — спросил доктор у жены. — Постоянно. — Я буду делать ему уколы, пока он не перестанет. — Спасибо, милый. — У нас есть имена. Она Элинор, а я — Кос. Повторите… — Кос, как увалень вроде вас заполучил такую красотку? — Так уже лучше. Отвечаю: понятия не имею. Как вы себя чувствуете? По крайней мере, глаза у вас уже не такие бешеные. — Он слушает, когда я говорю. Вот почему я вышла за него замуж, — объяснила мне Элинор. — Нет, милая. |
