С одной стороны, Рамсфорд не мог не понимать позицию госдепартамента: посол всегда, даже в своей частной жизни, является представителем своей страны и не может, не должен иметь ничего общего с человеком, обвиняемым — пусть не прямо, но слово это зловеще витало в воздухе — в пытках. Не дай бог, в какой-нибудь газете появится статья о том, что посол США в Италии пытается спасти от справедливого наказания злодея, который — о ужас! — зверски пытал человека (и неважно, что тот перед этим похитил дочь посла). Особенно нехорошо такая статья смотрелась бы после недавней шумихи по поводу пыток, применяемых ЦРУ в тюрьме для террористов в Гуантанамо, и могла спровоцировать очередную волну антиамериканских выступлений.

С другой стороны, все время, пока он слушал Кохрейна, ему хотелось перебить, крикнуть в голос: «Да как вы можете требовать от меня такого?! Он же спас мою дочь!»

«Не пытаться добиться освобождения, не звонить, не навещать, словом, дистанцироваться» — великолепно подобранное слово: обтекаемое, политкорректное, на деле же — синоним подлости и предательства.

Рэй сделал невозможное — спас Мэрион, вытащил из жуткого бетонного гроба, в который ее запихнули похитители. Еще неизвестно, была ли бы она сейчас жива, если бы не он! И мало того, что его хотят теперь за это судить — так даже не дают помочь ему, хоть как-то позаботиться и поддержать!

И завтра предстоит сказать об этом Мэрион…

Адвокат позвонил в три часа. Сказал то, что Рамсфорд уже знал — к списку обвинений против Рэя Логана добавилось истязание. Выяснилось и еще одно обстоятельство, которое могло стать отягчающим: Санта Баризи находится на втором месяце беременности. Разумеется, Рэй об этом знать не мог, но факт остается фактом: он избил беременную женщину.

Прокурор будет требовать для него семь лет тюрьмы.

В результате слушаний судья постановил, что его оставят под стражей. Ощущение такое, что все было решено заранее — слушание не продлилось и четверти часа.

Сегодня же состоялись слушания и по санкционированию ареста похитителей. Тони Ринальди оставлен под стражей, Санта Баризи и Энцо Баризи отпущены под надзор полиции.

Мэрион выписали на следующее утро. Привезти ее из больницы Рамсфорд попросил Флори, на ее собственной машине — подумал, что после всего случившегося девочке может стать не по себе при виде шофера в такой же, как у Тони, форме. Сам же с утра уехал в посольство, через пару часов позвонил Мэрион и предупредил, что к обеду не вернется.

Хоть до вечера удастся неприятный разговор отложить…

Парсонс появился незадолго до полудня — сухощавый мужчина лет сорока пяти в таком же неприметном, как он сам, сером костюме. Держался вежливо, но деловито, своими повадками несколько смахивая на врача, приглашенного к больному.

Рамсфорд предполагал, что он начнет расспрашивать его о подробностях похищения, но Парсонс зашел лишь на несколько минут — засвидетельствовать свое почтение. Попросил, чтобы ему предоставили отдельный кабинет и чтобы господин посол отрекомендовал его начальнику отдела безопасности посольства.

Вызвав к себе Сэйла, Рамсфорд велел оказать сотруднику из Вашингтона всю необходимую помощь.

Хуже всего было то, что Рэю не пришлось ничего объяснять, словно то, что ему не стоит рассчитывать на чью-либо помощь и поддержку, с самого начала являлось для него чем-то естественным и само собой разумеющимся.

Вопреки директивам Кохрейна, Рамсфорд все же съездил к нему. Сказал секретарше, что ему нужно ненадолго отлучиться и поехал в тюрьму — на такси, чтобы шофер посольства потом не мог доложить никому, куда именно ездил посол.