«Он что, натаскивать меня собрался, будто школьника перед экзаменом?» — зло подумал Рамсфорд. Он понимал, что Парсонс всего лишь делает свою работу, но чем дальше, тем больше вашингтонский чиновник вызывал у него раздражение, чуть ли не ненависть.

Может, именно это заставило его переспросить — напрямую, без обиняков:

— Вы имеете в виду то, что я его ударил?

— Да. Просто опустите в своих показаниях этот момент. Вы Клейсона в ту ночь не видели, он вас тоже. — Вздохнул, чуть поморщился. — Если бы не показания Ринальди, можно было бы вообще настаивать на том, что вы всю ночь спали и к бассейну близко не подходили, а с Клейсоном подрался Логан.

На что уж ничего хорошего не ждал от него Рамсфорд, но от этой наглости опешил.

Парсонс неправильно понял его замешательство:

— Клейсон — сотрудник госдепартамента и понимает всю деликатность ситуации. — Не сказанное вслух «и даст любые нужные показания» было понятно обоим собеседникам.

— Хорошо, — кивнул Рамсфорд. — Значит, я его не видел, он меня тоже.

Парсонс черкнул что-то в небольшом блокнотике, который вынул из внутреннего кармана и положил на край стола, придерживая левой рукой так, что со стороны было невозможно разглядеть ни строчки.

— Вашу дочь, как потерпевшую, тоже наверняка захотят допросить. Я могу с ней поговорить… завтра утром, скажем?

Рамсфорд решительно качнул головой.

— Вот ее, пожалуйста, в это дело не вмешивайте. Если понадобится ей что-то сказать — я скажу сам.

— Но…

— Нет. Тем более что о событиях той ночи она мало что знает, после того, как Рэй освободил ее, она почти сразу потеряла сознание.

Похоже, вашингтонский чиновник не ожидал отпора и слегка смешался.

— Ну хорошо, — снова черкнул в блокнотике. — Давайте вернемся к событиям той ночи.

— Сначала мы сидели в кабинете, — начал Рамсфорд. — Потом, где-то после полуночи, Рэй уговорил меня лечь поспать…

Он рассказывал, а перед тазами стоял Рэй, не такой, каким был той ночью, а сегодняшний — осунувшийся и с распухший щекой. Как он молчал и кивал, и ни о чем не спрашивал, только попросил переслать ему его вещи, джинсы и кроссовки.

Парсонс внимательно слушал, порой делал какие-то пометки в своем блокнотике. По лицу его невозможно было прочесть какого-либо отношения к услышанному. Когда Рамсфорд дошел до событий в бассейне и упомянул о внезапном появлении Росса Клейсона, он приподнял ладонь: «Нет-нет, мы же с вами об этом уже договорились!» и удовлетворенно кивнул, когда посол изложил «подчищенную» версию.

Дослушав до конца, сказал:

— Желательно, чтобы вы подчеркнули, что никоим образом не приказывали Логану стрелять по Тони и вообще разыгрывать из себя героя-одиночку, — почему-то вашингтонский чиновник упорно называл Рэя по фамилии, а Тони по имени. — Вы велели ему заплатить выкуп, то же, что он вместо этого взял пистолет и решил изобразить Грязного Гарри, было исключительно его личной инициативой.

Рамсфорд еле сдержался, чтобы не заскрежетать зубами, и ответил резче, чем собирался:

— Если уж быть совсем точным, я сказал: «Сынок, пожалуйста, сделай то, что ты должен сделать!»

— Но имели-то в виду вы выкуп?!

— Да.