Мэрион подлетела к столу.

— Папа! Мы с Рэем… — гордо выставила вперед руку с кольцом. — Вот!

Обернулась — Рэй, смущенно улыбаясь, топтался на пороге. Она вернулась, схватила его за руку и подвела к столу.

— Вот! Мы женимся!

Только теперь обратила внимание на сидевших за столом людей, обвела их взглядом и повторила, не в силах сдержать ликующую улыбку:

— Мы женимся!

За обедом отец спросил, определились ли они уже с тем, когда состоится свадьба.

— Да, конечно! Девятого ноября! — не колеблясь, ответила Мэрион.

Оба — и отец, и Рэй — воззрились на нее слегка ошеломленно.

— Так скоро? — переспросил отец.

— Да!

Папа взглянул на Рэя.

— А ты что скажешь?

С невозмутимой улыбкой, словно про девятое ноября услышал не минуту назад, тот пожал плечами.

— А что я могу сказать? По традиции день свадьбы назначает невеста!

Но стоило им остаться вдвоем, и он оказался куда менее невозмутим.

Едва после обеда они поднялись наверх, в ее гостиную (как-то само собой сложилось, что днем они по большей части проводили время у нее, зато ночевать она приходила к нему) — так вот, первым, что Рэй сказал, было:

— Ты что, это же всего через два месяца!!!

Мэрион не было нужды переспрашивать, о чем идет речь.

— Через два месяца и неделю, — поправила она, поинтересовалась ехидно: — А ты что — уже передумал?

— Нет, но… — начал было он и запнулся.

Он мог не продолжать, Мэрион прекрасно знала, о чем идет речь. И действительно, последовала следующая реплика:

— Ты что, не понимаешь, что меня могут посадить?!

— Ну и что?

— Как это — ну и что?! — опешил Рэй. Конечно, он ни за что бы не признался, но Мэрион и без признаний догадывалась, что у него на уме: если его оправдают, тогда жениться на ней. Ну, а если нет — сказать «Что ж, не судьба!» и разорвать помолвку. И, разумеется, при этом считать, что он поступает так для ее же пользы: зачем ей муж-заключенный!

— А вот так, ну и что! — решительно начала она. — Во-первых, если тебя посадят — это всего лишь на год-полтора. Я ждала тебя куда дольше, без всякой надежды ждала, а теперь я буду знать, что когда все закончится, ты ко мне вернешься. А во-вторых… во-вторых, я просто не верю, что тебя засудят, не хочу в это верить — потому что не может быть такой немыслимой несправедливости в жизни! Не может!

— Но…

— И ты что думаешь, если тебя посадят, я тебя меньше любить буду? — она сердито сверкнула на него глазами и отошла к окну. Встала, вцепившись в подоконник, глядя сквозь стекло и решив ни за что не оборачиваться, не спорить и не препираться: дата свадьбы уже назначена — и точка. Но едва Рэй подошел и обнял, не выдержала — снова повернулась к нему и, привстав на цыпочки, ткнулась носом в шею под ухом.

— Рэйки, сделай для меня одно доброе дело…

— Какое? — отозвался он.

— Постарайся с папой помириться.

Помириться… Легко сказать!

Когда в то утро, сжимая в руке папку с отчетами частного детектива, Рэй вышел из кабинета Рамсфорда, внутри у него все кипело. Как мог, какое право имел сенатор столько лет его обманывать, скрывать от него правду?!

Но прошло несколько дней, эмоции мало-помалу улеглись, и Рэй впервые задумался: а как бы поступил он сам на месте Рамсфорда? И еще — что бы он сделал, если бы сенатор пятнадцать лет назад сказал ему: «Твоя мама живет в Калифорнии»? Наверняка бы сорвался и поехал к ней, а не отпустили бы — так просто сбежал.