На следующий день после пресловутого брифинга он сидел у себя в кабинете в посольстве. Парсонс уехал еще прошлой ночью; перед этим позвонил и, отдавая дань субординации, сухо поставил его в известность, что уезжает, потому что, по его выражению, «сделать тут больше ничего не может».

Было ясно, что вот-вот, если не сегодня, то завтра, последует звонок из госдепа; скорее всего, ему предложат подать в отставку. Что ж, пускай! Свой выбор он сделал еще несколько дней назад.

В посольстве все шло как обычно, если среди сотрудников и ходили какие-то слухи о его предстоящей отставке, внешне это пока не ощущалось. Секретарша сообщила по селектору:

— Спецагент Коул из ФБР на линии.

— Давайте, — сказал Рамсфорд и взял трубку.

— Здравствуйте, господин посол, — раздалось оттуда.

— Здравствуйте, мистер Коул.

— Господин посол, вы не могли бы подъехать к нам в отделение?

Рамсфорд несколько удивился: если Коулу что-то от него нужно, то по неписаным правилам он должен приехать в посольство, а не приглашать посла к себе. Тем не менее спросил:

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше. — Чуть помедлив, фэбээровец добавил: — Господин посол, я бы не настаивал, но дело не терпит отлагательства.

Через час Рамсфорд, не столько встревоженный, сколько заинтригованный, был уже в кабинете Коула. После коротких формальных приветствий тот сразу перешел к делу:

— Господин посол, в этом помещении нет записывающей аппаратуры, и все, о чем мы будем говорить, останется сугубо конфиденциальным.

Рамсфорд, еще более заинтригованный, кивнул. Фэбээровец протянул ему два скрепленных скрепкой листочка бумаги.

— Вот, прочтите.

Это был отчет из криминалистической лаборатории ФБР. В первых строчках сообщалось, что «образец волокна «А» совпадает с образцом «К2-14», степень совпадения — 98 процентов». Дальше шли какие-то малопонятные формулы и диаграммы. Рамсфорд не стал вчитываться, а вопросительно поднял глаза на Коула.

— После похищения вашей дочери, — сказал тот, — я распорядился обыскать жилища всех сотрудников посольства, которые потенциально могли подложить письмо с угрозами в вашу почту.

— Без ордера, не поставив меня в известность? — удивленно перебил посол.

— Да. В суде как улика результаты обыска фигурировать, конечно, не могли бы, но нам нужно были хоть какие-то зацепки для расследования. В тот момент речь шла о жизни вашей дочери и был дорог каждый час. Обыск производился тайно, никто из ваших сотрудников ничего не заметил; мы искали совершенно определенную вещь.

— Какую?

— Какое-либо изделие из козьей шерсти коричневого цвета.

Рамсфорд вопросительно смотрел на фэбээровца, ожидая продолжения.

— В одном из присланных вам писем, на клеевом слое под клапаном, были обнаружены несколько тонких, почти невидимых глазу волокон. Экспертиза установила, что это козья шерсть, окрашенная в коричневый цвет красителем из коры грецкого ореха.

— И вы… — Рамсфорд чуть помедлил, — вы хотите сказать, что нашли у одного из работников посольства нечто, сделанное из такой шерсти?

— Да. У одной из сотрудниц была обнаружена шаль, волокна которой, как показала экспертиза, совпадают с найденными в письме. Точнее, во время обыска у четырех сотрудников были найдены на первый взгляд подходящие изделия. Мы собирались на следующий день аккуратненько допросить этих людей, но к утру поступило сообщение, что ваша дочь спасена.