— Иными словами, — переспросил Доусон, — причиной драки было то, что вы пытались стащить трусики с Мэрион Рамсфорд?

— Да, — Кирби сглотнул, лицо жалобно исказилось — было понятно, что он готов сейчас сквозь землю провалиться, — но… нет, вы не подумайте, никакой сексуальной подоплеки тут не было. Я же не извращенец какой-нибудь! Я просто в карты их проиграл…

— Во время этой драки вы получили какие-либо серьезные травмы?

— Нет. То есть у меня из носа кровь текла, целый час не могла остановиться. И еще зуб шатался. Больше ничего.

— Ваши родители подавали заявление в полицию по факту избиения?

— Нет, сэр! Сначала мама хотела, чтобы папа сходил в полицию, но вечером к нам приехал один человек, который у сенатора Рамсфорда работал. Его Джейсон звали, как в «Пятнице, 13» — до сих пор помню.

«Джейстон!» — догадалась Мэрион.

— …Поначалу мама его даже на порог пускать не хотела, но все же впустила. А меня наверх отослала. Они разговаривали минут десять, потом меня позвали, и человек этот меня спросил, почему мы с Рэем подрались. Я хотел сказать, что Рэй просто ни с того ни с сего на меня набросился, как я до того всем говорил, но… что-то у этого Джейсона в глазах такое было — словом, я рассказал всю правду. Когда он ушел, мне от отца здорово влетело — я не помню, чтобы он когда-нибудь еще на меня так сердился. Заставил меня поклясться, что я никогда в жизни больше не притронусь к картам. Ну и, естественно, ни в какую полицию никто не пошел, — Кирби потупился, — отец сказал, что мне, дураку, еще мало досталось.

— Какого вы мнения о Рэе Логане, считаете ли вы, что он человек агрессивный и склонный к насилию?

— Нет, сэр! Нет, ни в коем случае! У меня дочка недавно родилась — кроха совсем, два месяца ей, но только представить, что вот она подрастет и кто-то к ее трусикам потянется… я не знаю, что б я с ним сделал!

— Спасибо, у меня все! — кивнул Доусон. Он ваш, — сделал Кугану приглашающий жест.

— У обвинения нет вопросов, — покачал тот головой.

— Хорошо, — сказала судья. — Свидетель свободен. Надеюсь, мы на этом покончили со школьной дракой двенадцатилетней давности?

— Да, ваша честь, — почтительно склонил голову Доусон. — Мой следующий свидетель — Мэрион Рамсфорд.

— Ну давай! — отец обернулся к ней, сжал ободряюще руку. — Иди!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Если бы Мэрион потом спросили, что именно она говорила — едва ли она могла бы это в точности повторить. Помнила лишь, что рассказывала, как ей было жутко в том подвале, как болели ноги, как хотелось пить и не хватало воздуха. И про ощущение, что вот, это и есть конец, и про то, как мысленно звала Рэя, то ли вслух, то ли про себя повторяя его имя, тоже рассказала.

Только теперь она в полной мере оценила мастерство Доусона: его вопросы направляли ее и поддерживали — и она говорила и говорила, заставляя себя вспоминать то, что хотелось навсегда забыть…

Когда вместо очередного вопроса внезапно наступила тишина, Мэрион даже удивилась: как, уже все? Перед глазами все плыло от проступивших слез, она вытерла их рукой.

Прошло несколько секунд, прежде чем послышался голос Доусона:

— Мэрион, у меня больше нет к вам вопросов. Но, возможно, есть у мистера Кугана. — Повернулся к помощнику прокурора: — Прошу вас!

Что-то в тоне адвоката сказало ей: «Соберись! Это еще не все!»

— Мисс Рамсфорд… — начал Кутан.