— Ничего не кривозубой!

— Что я, слепая, по-твоему?! У нее передние зубы один на другой налезали и ноги кривые были! Мог бы и получше выбрать!

Речь шла об одном неудачном свидании. Точнее, поначалу оно казалось Рэю вполне удачным…

В выпускном классе, уже второй раз став чемпионом школы по стрельбе, он начал ловить на себя заинтересованные взгляды девушек: самый меткий стрелок в школе — о-оо, это круто! Член сборной округа — о-оо, да это уже совсем круто!

С одной из таких девушек — пухленькой веснушчатой Джессикой Лоуэлл — он и поехал в субботу в кино. Продолжением вечера, по замыслу, должны были стать жаркие поцелуи у пруда, а может, и что-то большее: по непроверенным данным, в свои семнадцать лет Джесси не была недотрогой, и Рэю не терпелось приобрести с ее помощью хотя бы минимальный сексуальный опыт.

Поначалу все шло отлично. После кино они с Джесси заехали в рощицу, нашли полянку поуютнее, припарковались и даже от первой стадии — поцелуев — перешли уже ко второй: раздеванию, как вдруг…

Из-за спинки сидения вдруг высунулась лохматая голова на тощей шее и спросила:

— Чего вы так надолго замолчали? Мне же скучно! — после чего, вперившись нахальным взглядом в расстегнутую блузку Джессики, ехидно заметила: — А куда у тебя грудь делась? Вроде когда ты в машину к нам садилась — была, а сейчас пропала… Ты что — жульничаешь, лифчик с поролоном носишь?

Джессика вытаращилась на Ри так, будто это была не одиннадцатилетняя девочка, а кобра, и, запахивая на ходу блузку, выскочила из машины. Рэй не успел ее задержать — он был занят борьбой с собственной полурасстегнутой ширинкой. В голове судорожно билась одна-единственная мысль: откуда эта мелкая зараза тут взялась?

Лишь через несколько секунд он догадался, что она с самого начала спряталась сзади — то есть, получается, была свидетельницей и всех глупостей, которые он нес, и поцелуев…

Застегнулся наконец, вылез из машины, покричал: «Джесси! Джесси-и!» Постоял, прислушался — тихо; дошел до запруды, снова позвал — никого… Наверное, она пошла на шоссе и, возможно, уже едет домой на какой-нибудь попутке.

Вернувшись к машине, Рэй побибикал — ответом по-прежнему была тишина.

— Ну что ж — значит, не судьба… — уже успев перебраться на переднее сидение, философски заметила Ри. — Поехали домой, там папа, наверное, с ума сходит.

Он потом злился на нее дня три, если не больше…

— Теперь ты понимаешь, каково мне было тогда! — повторил Рэй.

— Тебе смешно! А этот парень теперь от меня шарахается, за милю обходит!

— Вот-вот! Джессика тоже со мной до самого выпускного вечера не разговаривала.

— Да, но ты же при этом не оставался до двадцати двух лет девственником! — обиженно выпалила Ри.

Рэй изумленно взглянул на нее.

— А ты что… нет, правда?

— Да! — она жалобно скривила мордочку. — Представляешь? Может быть, вообще единственная на весь университет!

— Ну-ну, не преувеличивай, я про Римский университет читал — у вас там и монашки учатся! — усмехнулся Рей.

Она посмотрела на него и неожиданно засмеялась, сказала — все еще с жалобными нотками в голосе:

— Разве что монашки…

Спать Рэй в ту ночь лег поздно. Но не спалось — в Вирджинии был еще вечер, и не успевшие перестроиться на европейское время «внутренние часы» показывали, что засыпать рано.

Лежа поверх одеяла, он перебирал в памяти события этого дня — встречу с Ри, разговор с Рамсфордом… Вспомнил, что надо бы позвонить Луизе — она, по идее, уже дома — поговорить как ни в чем не бывало, спросить, какой ей подарок привезти из Италии… Потом решил сделать это через пару дней: к тому времени она наверняка остынет и перестанет на него дуться.