— Почему я тебе никогда не говорил об этом? — Рамсфорд пожал плечами. — Шесть лет назад, когда ты закончил колледж и вернулся домой, я думал, стоит сказать тебе или не надо, колебался… возможно, если бы ты подольше задержался в доме, то и сам бы все понял. Но ты сравнительно быстро уехал, и необходимость в этом разговоре отпала. Мне оставалось только смотреть, как она ждала твоих звонков, буквально жила ими — из Нью-Джерси, из Куантико, с Аляски… А потом ты внезапно женился.

Рэй непроизвольно взглянул на лежавшее перед Рамсфордом письмо. Да… женился, более того — приехал с Луизой, демонстрировать Ри свое, так сказать, семейное счастье!

Теперь были понятны и ее слезы, и беспомощное «Ну зачем, зачем?!», и намеки мисс Фаро (настолько прозрачные, что любой другой человек бы наверняка догадался!).

— Как-то в голове не укладывается. Я привык считать ее своей сестрой, никогда даже не думал ни о чем другом, — он попытался улыбнуться (а что еще остается делать, когда собеседник несколькими вроде бы простыми словами оглоушивает тебя как обухом по голове?)

— Я знаю. И уверен, что сознательно ты ее не обидишь и не причинишь ей вреда. Но чтобы это не вышло ненароком, я решил сказать тебе правду об… об ее к тебе отношении.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза.

— Сынок, больше верь в себя, — раздумчиво сказал вдруг Рамсфорд.

Непонятно, к чему это было сказано и что бы он еще добавил, если бы, словно подводя черту под их разговором, не зазвонил телефон. Посол снял трубку.

— Да?.. Да-да, уже… обязательно. — Положил ее обратно на рычаг. — Мэрион. Говорит, завтрак уже почти готов, а мы чего-то засиделись. В самом деле, засиделись — мне ведь еще с Лорной разбираться надо. — Усмехнулся: — Тоже… штучка!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Несмотря на намерение Рамсфорда разобраться с миссис Купер, непохоже было, чтобы на нее эта «разборка» особо подействовала. Не прошло и недели, как она снова как ни в чем не бывало явилась в резиденцию за четверть часа до обеда, с изящной кожаной папочкой с золочеными застежками наперевес. Несомненно, там содержались какие-то страшно важные документы, с которыми Рамсфорда ну никак нельзя было ознакомить завтра.

Посол, только недавно вернувшийся с какого-то многочасового совещания и мирно расслаблявшийся в гостиной перед телевизором — на ногах шлепанцы, в руке коктейль — со вздохом удалился с ней в кабинет.

В столовую он пришел лишь через полчаса — один.

Ри, убедившись, что за его мощной фигурой действительно никто не прячется, триумфально сверкнула глазами и исполнила нечто вроде победного марша. Рамсфорд укоризненно протянул: «Мэ-эрион!», но тут же сам ухмыльнулся.

Утренний разговор с Ри, прерванный появлением миссис Купер, продолжения не имел. И слава богу — Рэй не знал, что бы он еще мог сказать.

Он изо всех сил пытался вести себя так, будто ничего не произошло, будто не было ни этого злосчастного поцелуя, ни его нелепых извинений потом, ни разговора с Рамсфордом. Но уже то, что приходилось стараться вести себя как-то по-особому, прикидывать: «А как бы я поступил (ответил, улыбнулся) раньше?» вызывало в душе подспудную гнетущую неловкость.

Ну и кроме того, согласитесь, одно дело — сестренка-малявка: на нее при случае и цыкнуть можно «Килька, брыськни!», и по затылку хлопнуть. И совсем другое — девушка, которая в тебя влюблена…

Когда в тот день, прямо из кабинета Рамсфорда, Рэй пришел в столовую, Ри подлетела к нему, схватила за руку:

— Ну что?! Ругался? Очень? Я же сказала ему, что ты не виноват!

— Не, — покачал головой Рэй, — он не ругался.