— Эй, а чего ты так на меня смотришь? — Она потерла щеку. — Что, мукой заляпалась, да?

— А? Нет-нет, уже все чисто.

— Это я на кухне была, Мики там кексики печет с миндалем — объедение!

Слова «Она в тебя влюблена» всплывали в памяти кстати и некстати, словно некое «Мене, текел…» отпечатанное огненными буквами изнутри у него на лбу.

Рэй украдкой присматривался к ней; иной раз думал: а может, Рамсфорд ошибается и она вовсе в него не влюблена? Или была влюблена когда-то, еще подростком, но с тех пор давно уже повзрослела? Потому что вела Ри себя… ну, обычно, как всегда. Совершенно не так, как, по идее, должна вести себя влюбленная девушка.

Именно «по идее», потому что, если честно, большого опыта общения с влюбленными девушками у Рэя не было, разве что в школе. Но ведь должны же быть какие-то «особенные» взгляды, намеки, еще что-то в этом роде? Но сколько он ни всматривался, Ри была такой же, как всегда.

Не таким, как всегда, стал он сам…

Факт оставался фактом: он поцеловал Ри. Отнюдь не братским поцелуем. Правда, тут же понял свою ошибку, опомнился, извинился — вроде бы все, проехали, забыли.

Но самому себе врать было бессмысленно: этот, один-единственный поцелуй что-то изменил в нем, и изменил на глобальном уровне.

Он мог сотню раз твердить себе, что это же Ри, его сестренка, малышка, которую он знал всю жизнь. И ничего она в него не влюблена — Рамсфорд ошибся, конечно же, ошибся! Эта мысль приносила облегчение.

Но вдруг при каком-то случайном повороте головы в глаза бросалась ее щека, чуть загорелая, с легким-легким румянцем — даже не румянцем, тенью его. И до жути, до боли в стиснутых челюстях тянуло погладить ее, провести по ней пальцами, чтобы ощутить ее нежную бархатистость.

Если бы Ри с утра пораньше прибежала к нему в комнату, прыгнула на постель и принялась, по своему обыкновению, теребить и тормошить, Рэй бы, наверное, почувствовал себя очень неловко. Или, может… он сам не знал… притянул бы ее к себе. Запустил бы пальцы ей в волосы и разлохматил, принялся бы целовать в губы, в шею; вдохнул бы ее запах, почувствовал под руками хрупкие плечи…

И можно было до одури твердить себе: да что со мной творится, я же ее с детства знаю, и никогда ни о чем подобном не думал!!! — но тоненький голосок исподволь нашептывал: ну и что? Раньше не думал, а теперь… Ведь даже ее отец, и тот не будет против! Да и она сама, если правда то, что сказал Рамсфорд…

Иногда Рэю хотелось ударить кулаками по стенам, закричать: «Верните меня обратно, в тот мир, где я жил еще неделю назад, где все было просто и понятно. Пожалуйста, верните мне прежнюю простоту и легкость!»

Обычно ему не удавалось долго скрывать от Ри, если его что-то беспокоило, даже и пытаться было бесполезно. Рано или поздно она, сдвинув брови, присматривалась — Рэй знал ее этот пытливый взгляд — и озабоченно спрашивала:

— Рэйки, ты чего? Что случилось?

Он и теперь ждал этого вопроса, боялся его — что отвечать?! — но Ри не спрашивала и, казалось, не замечала ни грызущих его мыслей, ни вымученных улыбок, ни того, как неловко он себя с ней чувствовал; вела себя так, будто все было в полном порядке, хотя не могла, просто не могла — уж он-то ее знал! — не заметить.

Стоило Рэю разок после ужина не придти в ее гостиную, как через полчаса она прибежала сама.

— Рэйки, ты чего? Ты что — простудился?

— Да нет, ничего. Я просто хочу посидеть, подумать…

— А, о разводе! — понимающе закивала она.