— Ну чего? — спросил, обернувшись, Юрасик. — Хороша фатера?

Художник улыбнулся:

— Фатера хорошая. Простор для маневра имеется. Но только, Юрий Петрович, я хотел бы выслушать ваши пожелания…

— Если б я знал, — перебил его Юрасик, — сам бы неделю потратил, поехал да купил. Но я ж тебя для того и нанял, чтоб ты мне все это сделал.

— Нет, ну хотя бы самые приблизительные указания — классика вам нужна, модерн, авангард…

Они поднимались на второй этаж по лестнице без перил.

— Ну, не знаю я, не знаю! Мне нужно, чтобы было красиво, классно и так, как ни у кого нет. Ты ведь художник?

Парень опять улыбнулся:

— Художник.

— Вот ты и…

Юрасик схватил его за рукав и подтащил к ближайшей стене.

— …рисуй. Видишь, стена белая?

— Вижу.

— Не нравится она мне, такая белая. Больницей несет!.. Вот ты на этой стене хочешь — сам рисуй, хочешь — чужие картины вешай, только не фуфло, а настоящие… Можешь коврами все застелить, цветами засадить, только тоже не абы какими… Я ж тебя деньгами и временем не ограничиваю. Можешь?

— Раньше получалось.

— О’кей. Поехали или ты еще посмотришь?

— Наверное, можно ехать.

Однако, как только они вышли наружу, обоим стало ясно, что выехать с участка невозможно, — так ловко трейлер перегородил дорогу. Кроме того, рядом с трейлером стояла машина «Скорой помощи» и суетились люди в белых халатах.

— Постой, я посмотрю, — сказал Юрасик художнику и пошел к «скорой», брезгливо вытаскивая ноги из грязного месива.

Деда, очень старого, худого, с орлиным носом, грузили в машину.

— Спасибо вам большое, — сказала девушка, залезая за ним. — Быстро приехали.

— Сюда всегда быстро приезжают, — процедил Юрасик. — Место известное.

Юрасик было повернулся уходить, но девушка появилась снова.

— Простите! — крикнула она ему уже в спину. — Вы можете задержаться на минуту? Вас как зовут?

— Краснов Юрий Петрович, — с достоинством ответил Юрасик.

— Юрий Петрович, дедушка хочет вам что-то сказать…

Юрасик с сомнением выпятил губу:

— Мне-е? Я-то зачем понадобился?

— Пожалуйста… Ему очень плохо, надо скорей в больницу, а он отказывается ехать, пока не поговорит с хозяином дома. Пожалуйста!..

В «скорой» стоял крепкий запах нашатыря и негромко петюкал какой-то прибор. Старик, лежа на носилках, казалось, спал.

— Дедушка, я привела тебе этого человека… Дедушка! — Она сжала его тощую, в синих венах руку. Старик приоткрыл глаза и слегка повернул голову.

— Это хозяин дома.

Старик заморгал красными веками и, с видимым трудом подняв руку, поманил Юрасика. Девушка отстранилась, и Юрасику невольно пришлось наклониться к старику.

— Теперь ты владелец… Внучке я не могу это оставить — теперь ты… Женщины не могут заниматься этим ремеслом — не положено… Их надо держать в узде, а то они такие шутники…

Старик издал что-то вроде смешка, открыл глаза пошире и недоуменно уставился на Юрасика.

— Кого ты привела? — неожиданно громко обратился он к внучке. — Это не он!

— Это хозяин того дома. Все как ты сказал.

— Это не он, это не он! — страдальчески застонал старик, откидываясь назад и мотая по подушке головой в белом растрепанном пушке.