— А может, я… того… отсюда публику поприветствую, а, Яш? С места?

— Помилуйте, как можно! В зале вся московская элита!

Интонации и словечки у Яши были ну совсем как у Юркевича.

— Устал до жутиков…

Юрасик впервые видел этот зал со зрителями. Ряды раскрасневшихся, смеющихся лиц, по-настоящему яркий свет, заполненную актерами арену…

— А кто не устал? — шипел Яшка. — Выйдете, поклонитесь… Вы же так артистичны… Вы заслужили этот триумф.

Юрасик чуть успокоился. Значит, они с Ленкой хоть и застряли в этой пещере Али-Бабы, но вернулись в аккурат к премьере… Ну, дела… А бабы, бабы-то как на него запали, а? Все! Только свистнул…

Юрасик, приходя в себя, стал понимать, что происходит на манеже. Шоу было немного не такое, какое показывали комиссии. Декорации были богаче, на верху школьной доски сидела и крутила головой живая лупоглазая сова. Фокусы были позагвоздистее, превращения — необычнее. Из волшебного ящика вместе с облаками цветного дыма вылетел прощелыга Андрей, растянулся на ковре. Публика взвизгнула от смеха, а Андрей убежал с арены.

Потом из ящика, к немалому изумлению Юрасика, выпала… та рыжая переводчица, что приезжала к нему со шведами. Теперь она была в атласном голубом платье в обтяжку и пришла на арену на руках и круглой попой кверху, залилась немыслимым хохотом, поднялась и на подгибающихся ногах, отирая слезы, исчезла в портале справа от Юрасика. Потом из ящика вылетел еще один ученик школы волшебства имени Г.Г. Соседова — верхом на козе. Коза ускользнула из-под него и, отбежав подальше, остановилась и жалобно заблеяла, перекрывая шум.

За козой из ящика, довольно уверенно, но слегка недоуменно выступил целитель Равшан. Одет он был в шикарный комбинезон из блестящих золотых пластин, причем боковые швы были украшены длинной золотой щетиной, а на голове был остроконечный шлем с подвесками до плеч. Врач с достоинством сделал намастэ на все три стороны, послушал немного аплодисменты и удалился за кулисы. Тут по окружности арены вспыхнули разноцветные фонтаны фейерверков, и, поскольку в зале притушили свет, выглядело это фантастически красиво. Коза ошалело заметалась по арене, какой-то парень в униформе быстро изловил ее и увел, упирающуюся и мемекающую, за кулисы. Зал рукоплескал.

И вдруг Юрасик в переливчатых сполохах фейерверка увидел, что из ящика вывалилась еще одна фигура, черная, потом выкатилась еще одна, помельче, потом разом вылетели еще два крупных человеческих экземпляра. Все они немного, совсем чуть-чуть полежали на манеже, неловко поднялись и, набирая скорость, ринулись за кулисы.

«Ох, не к добру это!» — потяжелело у Юрасика под ложечкой, но дурное предчувствие сбил Яшка.

— Вам пора, Юрьпетрович, — прошелестел над ухом голос игрушечного зама.

«Пора-то пора, но вот что еще будет…»

Похоже, волшебный сундук на радостях освободил из плена оголтелого вещизма не только их с Леной…

Полковник Звонковский поджидал неподалеку от выхода на манеж, одетый в парадный мундир. Широко улыбаясь и протягивая ему руку, он произнес:

— Уважаемый Юрьпетрович, мои лучшие поздравления и благодарность за приглашение на премьеру… Мои близкие в зале, а я вот…

«Ну, я нашел кого приглашать!» — удивился самому себе Юрасик.

— Глаза усталые, усталые, — прищурился Звонковский.

— Ну, что есть…

— Юрьпетрович, Юрьпетрович! — подскочила к нему какая-то девчонка с микрофоном у рта и перечерканной бумажкой на переносном пюпитре. — Вас объявляют! Готовы?

— Да… Извините, товарищ полковник. Увидимся на банкете.