|
Ведь вы сами только что слышали, как я попросила, чтобы он молчал и ничего не рассказывал до тех пор пока не появится адвокат. Видите ли, сама я не слишком уверена в том, что адвокаты всегда дают полезные советы. Я обращалась к одному такому юристу после смерти Рассела, — начала вспоминать Джинкс, — потому что до меня дошло, что я стою первой в списке подозреваемых. Так вот, он велел мне быть предельно осторожной в своих ответах на допросах в полиции. Никогда не проявляйте инициативу, добровольно не выдавайте никакую информацию, все ответы должны быть минимальными и краткими. Избегайте всяческих рассуждений, а самое главное, говорите лишь то, в чем вы абсолютно уверены, то есть только правду. — Она вздохнула. — Но вот теперь я поняла, что будет лучше, если я расскажу не только то, что знаю, но и то, о чем думаю. Потому что до этого момента все, чего я добилась, так это того, что теперь все подозрения падают на моего отца. — Джинкс замолчала.
— Но это не ответ на мой вопрос, мисс Кингсли. Она уставилась в пол, быстро и нервно затягиваясь сигаретой. — Мы как раз говорили о гибели Рассела перед тем, как вы пришли, — неожиданно заявила Джинкс. — Майлз признался, что он всегда считал, что моего мужа убил наш отец. Именно поэтому они с Фергусом наивно полагали, что в этом случае уж им-то можно совершать всяческие мелкие проступки. Братья, не особенно задумываясь, украли двадцать фунтов у садовника, а затем начали подделывать подпись их матери на чеках, полагая, что все это — сущие пустяки по сравнению с убийством. — Она подняла глаза на полицейских. — Но то, во что верит мой брат — впрочем, как и все остальные — ограничивается его собственными предрассудками и убеждениями. Поэтому сейчас очень важно, чтобы вы поняли ощущения моего брата, всегда считавшего себя выше и достойнее собственного отца. — А у него имеются какие-либо доказательства того, что ваш отец действительно был как-то замешан в убийстве Лэнди? — Разумеется, нет, потому что Адам не имеет к этому преступлению никакого отношения. — Предположим, что вы не сможете доказать его невиновность так же, как ваш брат не сумеет доказать его причастность. — Чивер безобидно улыбнулся. — Правда, это такая субстанция, которая постоянно ускользает от нас. Все, что я могу сделать, как полицейский, так это собирать вместе все имеющиеся в наличии факты, взвешивать их и смотреть, какая сторона начнет перетягивать. В конце концов, я все же надеюсь, что истина возымеет какой-то вес. — Тогда почему же большинство ваших коллег слышат только то, что им хочется услышать? — Потому что мы тоже люди и, кроме того, как вы сами только что заметили, каждая вера ограничена предрассудками. — Он кивнул в сторону Мэддокса. — Но я считаю, что мы оба обладаем достаточным профессионализмом, чтобы оставаться объективными относительно всего того, что вы нам рассказываете. Поэтому я надеюсь, что это придаст вам уверенности поделиться всем тем, что вам известно. Джинкс глубоко затянулась сигаретой и пристально посмотрела на Мэддокса: — А вы согласны с этим, инспектор? — Конечно. Но если вы рассчитываете на то, что я поверю каждому вашему слову, то это будет равносильно чуду. Например, объясните мне вот что. Как получилось, что вы никогда не думали о том, что мелкие кражи ваших братьев были сделаны в отместку вашему отцу? Разумеется, я имею право полагать, что вы сами также всегда считали вашего отца повинным в смерти Лэнди. Так в чем выражалась ваша месть, мисс Кингсли? — Все это слишком расплывчато и тонко, чтобы вы постарались понять, — коротко пояснила Джинкс, прежде чем вернуться к вопросу. — Но если вы хотите оставаться объективными, так почему вы так невнимательно слушали все то, что я рассказывала вам вчера? Он улыбнулся, но эта улыбка так и не нашла отклика в глазах женщины. |
