Конечно, для любой королевы было бы довольно странным тайком под вечер явиться к магистру охотников на ведьм. Симон, теряясь в догадках, недоуменно смотрел на хозяина. Но одного мрачного взгляда де Вила Симону было достаточно, чтобы понять, что в такое время лучше всего держать язык за зубами и положиться на глаза и уши.

Симон, шурша по деревянному полу темными одеждами, молча следовал за хозяином. Личный кабинет Вашеля де Виза представлял собой простое помещение без ковров на полу и стенах. Вместо них стены были украшены изображениями, почерпнутыми из Библии, мрачными напоминаниями о женском вероломстве: Ева, улещающая Адама вкусить от запретного плода; Саломея с головой Иоанна Крестителя; несчастный Самсон, которого стрижет коварная Далила.

В царящих в кабинете вечерних сумерках изображения были едва видны. Горело всего несколько свечей, но нежданную гостью магистра, кажется, это устраивало: женщину среднего роста и плотного сложения, сверху донизу облаченную во все черное. Единственной вещицей, оживляющей наряд, был поблескивавший на шее инкрустированный рубинами золотой крестик.

Несмотря на закрывавшую лицо вуаль было практически невозможно сомневаться относительно того, кто перед вами. Королевский экипаж Екатерины было так же трудно скрыть, как и властный жест, каким она протянула руку месье де Визу.

Симон раньше никогда не видел, чтобы хозяин проявлял знаки уважения или вежливости кому-либо из женщин. Но тут магистр сам чопорно опустился перед королевой на колени и поцеловал протянутую руку.

– Ваше величество… неожиданная честь.

– Так ли? – раздался из-под вуали сухой голос. – Интересно…

Екатерина приказала де Визу встать. Когда хозяин стал с трудом подниматься, Симон неловко шаркал ногами, задаваясь вопросом, требуется ли от него какое-либо выражение почтения.

Но, как часто бывало, когда он следовал за хозяином, сто безмолвное присутствие оставалось незамеченным.

Он подвинулся поближе к стене, но не мог не таращить глаза, когда ее величество подняла вуаль. Простому деревенскому парню нечасто доводится лицезреть королеву.

Затаив дыхание, он стоял, не зная, чего ожидать дальше. Фигура у Екатерины Медичи полная, как у любой городской матроны. Но в мерцающем свете свечей не заметно мягкости: лицо холодное и белое, как гипсовое, ни с чем не сравнимые пронзительные глаза.

Симон не мог подавить дрожи, когда королева бросила неодобрительный взгляд на хозяина.

– Я была удивлена, магистр де Виз, услыхав о вашем возвращении. А вы даже не послали мне весточки касательно вашей поездки.

– Я… я только что вернулся, ваше величество. Намеревался явиться к вам завтра.

– Теперь это больше не важно. Во дворце есть любопытные глаза, которые помешали бы нашим делам.

– Шпионы в вашем дворе? – Де Виз был потрясен.

– Уж вам-то вряд ли стоит удивляться, месье. Не вы ли предупреждали меня, что ведьмы в наши дни есть повсюду, появляются в самых неожиданных местах?

Симону показалось, что на губах королевы мелькнула странная едва заметная улыбка, но в полутьме нельзя было сказать наверняка. Она продолжала:

– Когда кругом столько зла, у меня больше оснований испытать горькое разочарование, узнав о неудаче вашей миссии. Расскажите, что случилось.

Де Виз ощетинился: не в привычке магистра было исполнять приказы женщин, даже королевы. Но он подчинился и принялся излагать события, сначала нехотя, потом все больше заводясь, описывал вызывающее поведение Арианн и вмешательство графа де Ренара.

– Ренара? – прервала королева. – Странно. Довилли всегда отличались тем, что были на стороне власти. Ни один Довилль не пытался противостоять короне, если, конечно, не видел в этом какую-то выгоду.