Приблизившись, девушка подняла фонарь.

– А-а, капитан Реми. Надеялась найти вас здесь. Пора в постель, месье.

– Вам тоже, госпожа, – ответил Реми. – Вы когда-нибудь спите?

– Иногда хочется, – тихо промолвила она. – Но я рада, что вы еще на ногах. Надо поговорить, но боюсь, что сегодня вы достаточно находились. Присядьте, будьте добры.

Но Реми покачал головой:

– Если у меня нет сил стоять из уважения к даме, то вряд ли я буду считаться годным сидеть на коне, не так ли? Если только Хозяйка острова Фэр не надеется вечно держать меня своим пленником?

– Нет, такого намерения у меня нет, – ответила она с грустной улыбкой. – Вы должны ехать.

«Если бы с таким сожалением сказала это Габриэль», – с болью подумал Реми. Арианн пристально посмотрела ему в глаза, и Реми был уверен, что она догадывается о его безнадежной любви к ее сестре. Он считал, что серьезные глаза Арианн мало что упускают из виду, но она слишком благоразумна, чтобы распространяться о своих представлениях, за что Реми был ей крайне благодарен.

Он взял у нее фонарь и убедил сесть, что она с неохотой сделала. Хозяйка острова Фэр всегда чувствовала себя не в своей тарелке, когда за ней ухаживали, но сейчас она выглядела более измученной, чем он.

Тяжело вздохнув, Арианн сложила руки на груди.

– Получила весточку из Парижа. Мы внедрили во дворец женщину следить за Екатериной. Одну из наших… одну из Дочерей Земли.

Реми подумал, хватило бы у него мужества и выдержки для такой опасной игры с Темной Королевой.

– Я поражен мужеством ваших женщин.

– Не знаю, мужество это или безрассудство. Но Луиза узнала следующее – ваши опасения сбываются. Луиза убеждена, что у Екатерины нет ни малейшего намерения видеть вашего короля мужем ее дочери. Генриху Наваррскому уготовано нечто совершенно другое. Весьма похоже, что похороны.

Реми помрачнел.

– В таком случае я должен немедленно ехать.

– Да, вы должны как можно скорее вернуться в Наварру и удержать своего короля от поездки в Париж.

– Это будет нелегко. Он окружен высокопоставленными министрами, очень жаждущими этого так называемого брака и перемирия. Слова армейского капитана, разглагольствующего о колдовстве, не будут многого стоить без доказательств, если вам только не удалось узнать что-нибудь о перчатках.

Одного взгляда на удрученное лицо Арианн было достаточно, чтобы понять, что дело безнадежное.

– Я и так и этак исследовала эти перчатки, и все безрезультатно. Если даже смогу раскусить, каким ядом пользовалась Екатерина, я не знаю, как это доказать. Кто поймет научные доводы, которые я бы предъявила?

К несчастью, Реми вполне соглашался с ней. Он понимал, что ни за что не поймет непостижимой «науки» Арианн, и сомневался, что его соотечественники окажутся умнее его.

Использовать перчатки, чтобы взять верх над Екатериной, всегда было слабой надеждой, и все же Реми не мог не испытать глубокого разочарования.

– Получается, что эта ведьма, Екатерина, выйдет сухой из воды? Я имею в виду убийство моей королевы.

– Боюсь, что так.

Реми, бормоча проклятия и стуча кулаком по стволам деревьев, отошел прочь.

– Мать говорила, что зло несет в себе собственное наказание, – нерешительно продолжила Арианн. – Что, в конце концов, Екатерина станет жертвой своих темных дел.

– Когда? После того, как, причинив столько горя невинным людям, будет удобно покоиться в могиле? Я надеялся на более скорое возмездие.