Она старалась говорить игриво, не думая, что Реми последует ее словам. Но, к ее ужасу, он встал перед ней и начал медленно опускаться.

– Ой, Реми, я только пошутила… – начала она, но Реми встал на одно колено.

Усилие, видно, причинило ему боль, ибо он поморщился.

– Хватит, Реми, – сказала она. – Игра окончена. Вставай же.

– Нет, моя госпожа. Это ваше предложение. Теперь мы доведем его до конца.

– Не дурачься. Вставай, пока не сделал себе хуже.

Она попробовала потянуть его за рукав, но, когда Реми поднял голову, чтобы взглянуть на нее, остановилась как завороженная. Солнце, превратившее его волосы и полированное золото, высветило на лице все морщинки – результат пережитой боли и страданий. Но глаза, казалось, светились каким-то необыкновенным светом.

– Госпожа, мой меч всегда к вашим услугам, – произнес он, прижимая ее руку к своей груди. – Даю обет на крови, что буду вечно вам служить и защищать вас.

Габриэль неожиданно потеряла дар речи. Это было похоже на воплощение заветной мечты любой красавицы. У ее ног стоял пробившийся к ней после тяжелых усилий израненный рыцарь, готовый умчать ее в надежных объятиях на своем верном коне.

Мужчина, исполненный чести, чистых помыслов и мужества – свойств, которые она однажды ошибочно предположила у шевалье Этьена Дантона. Но Дантон только носил это звание. Он был рыцарем не больше, чем ныне Габриэль девицей.

Один Николя Реми был настоящим, неподдельным. К сожалению, он появился на острове слишком поздно.

Габриэль выдернула руку и отошла к краю ручья, обхватила себя руками, боясь обнаружить, что ее бьет дрожь.

Взглянув на нее, он увидел только спокойную осанку, золотистые волосы и голубые глаза. Всего мрачного, что было у нее на душе, он не заметил.

Услышав шаги Реми, почувствовав, что он стоит сзади, девушка напряглась.

– Габриэль? – Его низкий голос прозвучал печально и смущенно. – Я что-нибудь сделал не так? Извини. Я же говорил, что не силен в придуманных играх.

Габриэль проглотила застрявший в горле комок.

– Наоборот, – попыталась она улыбнуться. – У тебя получается слишком хорошо. Почти по-настоящему.

– Так я и говорил, что думал, – резко ответил он и мягко положил руки на ее плечи.

По телу Габриэль пробежала дрожь. Сердце бешено застучало, словно она неожиданно оказалась на краю страшной пропасти.

Она знала, что стоит ей повернуться, и Реми привлечет ее к себе и поцелует. Один маленький шаг с ее стороны – и она, возможно, навсегда изменит их судьбы.

Окружавший их лес, казалось, затих, замер, только неутомимо продолжал журчать ручей, да вдали меланхолично повторял свою песню кроншнеп. Слишком поздно.

Не отводя взгляда от блестевшей на солнце ряби ручья, Габриэль стряхнула с плеч руки Реми.

– Думаю, пора домой, – медленно произнесла она.

На Бель-Хейвен опустилась ночь, безоблачное небо пронзали звезды, полумесяц заливал торжественным светом увитый плющом помещичий дом. Домочадцы уже давно отошли ко сну, когда Реми прокрался из дома в сад. Ему не спалось, но уже не из-за того, что болела рана. Он переживал ошибку, которую совершил днем, открыв свое сердце Габриэль.

В нынешних тяжелых обстоятельствах он не имел права объясняться в любви ни одной благородной женщине. Даже до объявления его скрывающимся от правосудия он вряд ли мог предложить женщине замечательное будущее, особенно такой ослепительной красавице, как Габриэль, с ее девичьими мечтами о роскошных балах, маскарадах и дюжинах поклонников. Реми не мог похвастаться ни богатством, ни титулом. Да, он был привлекателен, немного умен, но единственный талант, которым он обладал, – умение владеть шпагой.