– Нет! Все будет хорошо, – настойчиво убеждала Арианн.

Но даже такую ослабевшую Габриэль нелегко было обмануть.

– Это перчатки, да? Они отравлены. – Габриэль слабо усмехнулась. – Думаю, это мне за то, что сую нос в твои секреты.

– Нет, это все из-за меня, – воскликнула Арианн, – Мне надо было вас предупредить, показать перчатки и тебе и Мири.

– Бедная Эри! После маминой смерти ты так заботилась о нас. А я только и делала, что ссорилась с тобой, доставляла столько хлопот и волнений. Я… я так вино…

Габриэль замолкла, закрыла глаза. Арианн проглотила слезы. Слова извинений сестры явились самым болезненным укором. Взяв руку сестры, она тяжело опустилась у постели, по щекам ручьем катились слезы.

– О, Габриэль, винить надо только меня, – плача, ответила она.

Да, она виновата во многом. В том, что в далеком июне не уберегла сестру от Дантона. Что навлекла на дом такую опасность, бросив вызов Темной Королеве. И, возможно, хуже всего, что не была здесь сегодня, когда Габриэль так нуждалась в ней.

Она представила, как сестра корчилась в муках, умирая, а она все это время была в лесу, тешилась в речке с Ренаром, занималась с ним любовью. Это было невыносимо. Уткнувшись лицом в одеяло, сотрясаясь от глухих рыданий, девушка дала выход своей вине и своему горю.

Когда Ренар, вернувшись в спальню, увидел Арианн рыдающей над своей сестрой, сердце сжалось от страха, что он опоздал. Но, подбежав к постели, увидел, что грудь Габриэль поднимается и опускается, услышал ее затрудненное хриплое дыхание.

– Арианн? – Положив руки на плечи, отвлек ее от сестры. – Милая, не отчаивайся. Соберись и помоги мне. Надо, чтобы Габриэль выпила вот это.

Ренар показал небольшой пузырек с темно-красной жидкостью, которую он все эти часы торопился приготовить в рабочей комнате Арианн. Девушка прерывисто вздохнула, стараясь овладеть голосом.

– Что… что это?

– Противоядие.

Тыльной стороной ладони она вытерла слезы, стараясь больше не плакать.

– Боже милостивый, Ренар! Я изучала эти перчатки, и от них нет средства…

Ренар стиснул ей плечо:

– Я знаком с действием этого вида черной магии. Милочка, ты должна мне поверить.

Арианн разрывалась между сомнением и надеждой. Наконец дрожащими руками взяла у него пузырек. Ренар обошел кровать и приподнял Габриэль. Та от его прикосновения оцепенела и тихо застонала. Ресницы дрогнули, и она подняла на него воспаленные глаза.

– М-месье чудовище!

– Мадемуазель!

Он обхватил ее покрепче, опасаясь, что она станет вырываться.

– Я… я рада, что вы… появились, пока я жива. Хочу извиниться за обидные слова…

– Тише, крошка, – успокоил ее Ренар. – Ты еще много-много лет будешь меня дразнить. А теперь, пожалуйста, постарайся выпить вот это.

Он кивнул Арианн, чтобы та не медлила. В последний раз с сомнением взглянув на него, та открыла пробку и поднесла пузырек к губам Габриэль. Общими усилиями они заставили девушку проглотить большую часть содержимого. Ренар опустил ее на подушку и ободряюще обнял Арианн за плечи.

– У нее все будет хорошо, милочка. Обещаю.

Арианн, не спуская глаз с сестры, устало оперлась на него.

Противоядие скоро подействовало. Габриэль с каждым вздохом становилось легче дышать, тело расслабилось, и она погрузилась в глубокий целительный сон. Начали розоветь щеки.

Арианн широко раскрытыми от удивления глазами глядела на Ренара. Наклонившись над Габриэль, потрогала лоб, проверила пульс.

– Боже, – словно не веря глазам, произнесла она.