Если даже Симон жив, Мири лучше держаться подальше от опасно запутавшегося парня. Но разговоры об этом не уменьшили бы сердечную боль девочки, как сама Арианн знала по собственному опыту. Пожалуй, и ей лучше больше не видеть Ренара, но подобная мысль приносила мало утешения.

Она решительно направилась к последнему стойлу. Туссен оглянулся.

– Доброе утро, мадемуазель.

Кузен Ренара был, как всегда, весьма почтителен, но на грубоватом лице читался молчаливый упрек.

Однако она отозвалась намеренно бодрым, веселым голосом:

– Да, наконец-то оно доброе. Дождь перестал, и, похоже, теперь можно спокойно проехать по дамбе.

– В самом деле, мадемуазель? – Туссен вернулся к прерванному занятию.

– И вы с людьми графа уже сегодня можете вернуться в Тремазан.

– Да ну? Что, получили подтверждение, что де Виза нет в живых?

– Нет, но…

– Или сообщение из Парижа, что Темную Королеву, ко всеобщему удивлению, сбросили с трона?

– Конечно нет, но…

– В таком случае я никуда отсюда не уеду.

Тут уж Арианн чопорно начала:

– Месье Туссен, я настаиваю…

– Прошу меня извинить. При всем моем глубочайшем уважении к вашей светлости, я подчиняюсь приказаниям только графа де Ренара, а он говорит, что я должен оставаться здесь, пока он не убедится, что опасности больше нет.

Арианн с нескрываемым раздражением уставилась на пожилого человека и подумала было послать его к месье графу с резким посланием, но поняла, что толку от этого не будет.

Она устало оперлась об ограду стойла, наблюдая, как Туссен любовно ухаживает за конем. Глубоко презирая себя, не удержалась, спросила:

– Как… как он, Туссен?

– Ну, точно не знаю. – Старик внимательно посмотрел на нее. – Но, судя по тому, когда я видел его последний раз, осмелюсь сказать, что у парня такой же жалкий вид, как и у вас.

Арианн принялась, было заносчиво это отрицать, но поняла, что это не в ее силах. Обман Ренара вывел ее из себя, она была так зла и расстроена, что сказала себе, что страшно рада тому, что он уехал. Но, говоря по правде, его ей так не хватало, что она испытывала чувство, близкое к физической боли.

Туссен, сбавив тон, предложил:

– Если уж вы так сохнете по весточке от Жюстиса, то вы в состоянии получить ее намного скорее меня, мадемуазель. Все, что от вас требуется, так это надеть на палец колечко и…

– Нет! – затрясла головой Арианн, хотя раньше боролась с соблазном поступить именно так. Теперь же, зная, что кольца фактически выкованы злой рукой, она даже не дотронулась бы до этой полоски металла.

Туссен издал разочарованный вздох.

– Ей-богу, я начинаю верить, что в предсказании Люся о том, что вы предназначены друг другу судьбой, что-то есть. Потому что я в жизни не видел, чтобы мужчина и женщина так подходили друг другу своим упрямством. – В голосе зазвучали убеждающие нотки. – Нельзя ли уладить это недоразумение между вами, просто поговорив с ним? А еще лучше, минуя разговоры, просто поцеловаться.

Арианн не могла удержаться от улыбки при виде усилий старика играть роль свата, но грустно возразила:

– У нас с графом больше чем просто недоразумение. Он… он…

– Да, знаю, сказал вам неправду о своей бабке. В свое время Люси совершила ужасные вещи. Но можно ли винить парня за то, что он хотел скрыть свою связь со всем этим?

– Но я… – Арианн осеклась. Чуть было не сказала, что любит Ренара, правда, теперь она уже не так уверена в этом. – Я хотела выйти за него замуж. Ему следовало быть со мной откровенным.