В теле Варента ден Тарля Рхыфамун пользовался властью и влиянием в Альдарине. С другой стороны, как он сам не раз говорил Каландриллу, маг может материализовываться только там, где он уже бывал. Значит, размышлял Каландрилл, следуя логике ученого, коим когда-то желал стать, Рхыфамун вернется к себе, в Альдаринский дворец. Возможно, там они и отыщут его след. Хотелось надеяться на это. Но до Альдарина им предстоит преодолеть такие преграды, которые казались Каландриллу непреодолимыми.

Высоко в горах он разглядел флаги, и глаза его сузились; принимая во внимание, что Сафоман эк'Хеннем поднял в Кандахаре знамена мятежа, к бродягам вроде них у властей может возникнуть немало вопросов, а для судна — найтись лучшее применение. Он поднял загорелую руку, указуя на флаги.

— Вижу, — заметил Брахт, откидывая голову, и черные волосы его взметнулись вверх, а правая рука опустилась на эфес меча. — Нас встречают.

— Будем надеяться, что не враги.

Серые глаза Кати потемнели, диссонируя с энтузиазмом, с которым она произнесла эти слова.

— Боюсь, в Кандахаре у нас друзей немного, — возразил Брахт, поблескивая белыми зубами, резко контрастировавшими с загорелой кожей лица. — Зато врагов хоть отбавляй.

— Но у нас целый корабль драконьих шкур, — настаивала воинственная Катя. — И они принесут нам удачу.

Из них троих она была наиболее решительна, ибо Рхыфамун являлся ее целью с самого начала. Для нее не было предательства, не было обманутых надежд, не было коварно разбитой вдребезги дружбы. Святые отцы далекой страны Вану снарядили ее в поход за «Заветной книгой», дабы навеки уничтожить ее и перекрыть доступ к опочивальне Безумного бога таким, как Рхыфамун, чьим заветным желанием было ввергнуть мир в новый хаос войн богов. Цель, поставленная святыми отцами Вану, вела Катю вперед столь же властно, как и прежде.

Каландрилл тоже горел таким же яростным огнем, только он был отравлен предательством и горьким осознанием того, что Рхыфамун в теле Варента обвел его вокруг пальца, воспользовался его доверчивостью и юношескими мечтами о славе. Но, несмотря на горечь оттого, что именно благодаря его усилиям маг наложил лапу на волшебную книгу, в том, что с ним произошло, было и нечто положительное: невинное создание, некогда покинувшее Секку, исчезло в нем без следа. Когда он размышлял об этом, губы его складывались в кислую ухмылку. Теперь к задаче спасти мир прибавилась еще и жажда возмездия.

— Что тебя так развеселило? — поинтересовался Брахт.

— Я думал о прошлом и о том, каким был когда-то, — ответил Каландрилл.

— Смотри лучше в будущее, — посоветовал меченосец. — Ибо оно приближается с устрашающей быстротой.

Каландрилл посмотрел туда, куда указывала протянутая рука товарища, и различил фантасмагорические в утренней дымке силуэты двух приближавшихся галер. На носу их вырисовывались два небольших арбалета, а вдоль бортов стояли готовые к бою лучники. На макушке ближайшей скалы толпились солдаты. Катя повернулась к Теккану и что-то сказала на певучем языке Вану, и на кольчуге ее заиграли лучи солнца. Кормчий приказал сбавить ход, и галеры с двух сторон подошли к судну.

Одна чуть поотстала, угрожая вануйцам арбалетом, а другая подошла почти вплотную. На лучниках были бордовые тюрбаны, а на солдатах — конические шлемы из драконьей шкуры.

— Кто вы? Отвечайте, или мы вас потопим! — выкрикнул офицер с передней палубы.