Она скакала еще одну ночь и еще один день, а огромный лес все не кончался и не кончался. Безграничный, непроницаемый, словно древесная стена, переливающаяся под лучами солнца разными оттенками зеленого, тянулся он справа от нее. Чалый держался от него подальше. Ценнайра тоже ощущала присутствие Ахрда в густой напряженной торжественной тишине, обволакивавшей Лес, и ей было не по себе, словно сам бог смотрел на нее из-за деревьев.

К полудню внимание ее привлекли смятая трава и давно потухший костер — здесь когда-то был лагерь. Не племенное становище, а бивак нескольких путников. Ничего необычного. Но когда конь Ценнайры приблизился к нему, она поняла, что здесь была борьба. Тут и там дикие собаки и хищные птицы рвали на куски трупы; в траве рыжело пятно засохшей крови. Чуть поодаль валялись две головы, отделенные от туловищ, а рядом — туловище с отрубленными, а не отгрызенными' собаками конечностями. Видимо, здесь произошла схватка, а затем тела побежденных были расчленены для какого-то странного жертвоприношения. В общем, ей было все равно, но все же она порадовалась, когда место это осталось позади.

Чалый скакал весь день, а с наступлением вечера вновь сменил направление. В серебристом свете луны Ценнайра поняла, что они достигли западной оконечности Куан-на'Дру и теперь направляются вдоль Священного леса на север. Как далеко он простирался, она не имела представления, ибо, когда солнце встало, ему все еще не было видно конца. Ей даже показалось, что, несмотря на огромную скорость коня, им суждено скакать так вечно вдоль угрожающе толпящихся деревьев.

Они скакали еще день и большую часть следующей ночи, и наконец, на рассвете, ей показалось, что бескрайний Лес начал редеть. Огромные дубы стали попадаться все реже, уступая место бузине и рябине и зарослям терновника, которые в свою очередь неохотно сдавали свои позиции прериям. Когда взошло солнце, Куан-на'Дру остался позади, а перед Ценнайрой вновь простиралась огромная, бескрайняя степь с колышущейся под ветром травой. Настроение у нее сразу изменилось, и она почти забыла о своих страхах, но не мыслях, посетивших ее, когда она скакала вдоль владений Ахрда.

Солнце стояло в зените, когда далеко на горизонте она увидела еще одну тень — изгибающуюся черную линию, тянущуюся словно огромная река тьмы, текущая по прериям. Вначале Ценнайра подумала, что это еще один лес, но подивилась тому, что конь даже не пытается сменить направление движения, а несется прямо к этой темной полосе. С наступлением вечера она поняла, что это — Кесс-Имбрун. То, что вначале показалось ей рекой ночи, на самом деле было огромным каньоном.

Конь Ценнайры остановился в нескольких шагах от края каньона так же резко, как и начал эту колдовскую гонку, едва не перебросив всадницу через голову. Схватившись за его шею, она с ужасом заглядывала в головокружительную глубину пропасти. Но вдруг в ноздри ей ударил резкий трупный запах. Животное под ней содрогнулось, и Ценнайра поспешила выпрямиться в седле. Вонь исходила от самого животного. Нахмурившись, она соскочила с коня и отступила на шаг. В тот же момент губы животного раскрылись и из пасти его на траву вывалился целый клубок омерзительных желтых копошащихся личинок. Вонь все усиливалась, и Ценнайра поспешила отстегнуть переметные сумки и оттащить их подальше от лошади, не сводя с нее взгляда.

Чалый, исполнив свою миссию и перестав быть нужным колдуну, начал разлагаться прямо у Ценнайры на глазах. Кожа обвисла на костях, мутные глаза потекли по неожиданно ввалившейся морде, рана на горле открылась, обнажив почерневшую плоть, и из нее на траву высыпался еще один клубок личинок. Ноги его подогнулись, и полуразложившееся тело рухнуло на землю.